Тело сковывает холодящий кровь ужас, а мозг не выдает ни одной путной идеи.

Погруженная в собственные мысли, краем глаза замечаю, что отец покидает комнату, сволочь, надеюсь он будет гореть в аду, а перед смертью хорошенько помучается.

— Как Вы его нашли? — спрашиваю отрешенно, не то, чтобы меня это сильно интересует, просто все вокруг вдруг стало неважным. Это конец, мой конец.

— Это было несложно, — смеется Забарский, — достаточно было проследить за людьми Графа, даже профессионалы ошибаются. К примеру, ваш Авдеев, он так спешил к Вам Катя, что не заметил следующий за ним хвост, так я Вас и нашел в прошлый раз.

Просто, как же все до абсурда просто.

— Вы не получите свои деньги, — говорю на удивление спокойно и четко, — я не собиралась вам их отдавать, без них долго от Графа Вы скрываться не сможете и, когда он Вас найдет, а он найдет, Вас постигнет та же участь, что и ваших друзей.

— Я так не думаю, Катя, — усмехается ублюдок и переводит взгляд на амбалов, — вы сделаете то, зачем вас сюда привезли.

— Можешь попробовать меня заставить, ублюдок, — выплевываю и отворачиваюсь от этого шакала. Он в любом случае не выпустит меня живой.

— Ну что ж, девочка, — качает головой Забарский и улыбается, мерзко кривя губы, — я хотел по-хорошему, но раз ты хочешь поиграть, пусть мои парни сначала с тобой развлекутся, а потом мы снова поговорим.

Договорив, он кивает Мише, последний моментально подскакивает со своего стула и выходит из помещения.

— Развлекайтесь, мальчики, — обращается Забарский к своим псам, — только сильно не помните, — с этими словами он покидает комнату вслед за Мишей.

Вжимаюсь в кресло, когда один из мордоворотов встает и направляется ко мне, второй же молча наблюдает за происходящим, нравится смотреть?

— Не подходи ко мне, — шиплю на ублюдка, смешно, конечно, но что еще я могу сделать.

Он лишь усмехается в ответ, убирает со стола ноутбук и резко дернув меня за руку, переносит меня на этот самый стол. Впиваюсь ногтями в его запястья, но он лишь сильнее вжимает меня в столешницу, его мерзкие прикосновения отзывается во мне тошнотой и желанием вывернуть на него содержимое желудка.

— Пусти меня, сволочь, — хватаюсь за его футболку, активно пытаясь оттолкнуть его от себя, спихнуть с себя это громадное, вонючее тело, за что получаю звонкую пощечину. На глазах выступают слезы, продолжаю брыкаться из последних сил, кричу, что есть мочи и снова получаю болезненный удар по лицу. Где-то вблизи слышится треск ткани, не сразу понимаю, что подонок разорвал на мне футболку, еще секунда и его руки оказываются у меня на джинсах, дергают резко и, кажется, вот он конец.