А мгновением позже ее лицо искривилось от ярости, став похожим на уродливую мерзкую маску.

– Не смей меня трогать! – возопила Божена, но агрессию свою выпустила вовсе не на Катю, а на меня.

И один бог ведал, чем могла окончиться ее попытка добраться до моего лица, когда любовница Глеба бросилась к нему с растопыренными ногтями, если бы не точный удар.

Нанесенный объемной сумкой.

Принадлежащей… Римме Феликсовне.

– Похабница! Не смей! Трогать! Олю! Ах, ты, дрянь такая! Убирайся! Убирайся вон!

Каждый свой выпад свекровь сопровождала попыткой ударить Божену своими пожитками вновь.

Какие-то из них достигали цели и, слава всем святым, нимфа не рассыпалась от них в труху. Хотя, я бы не отказалась посмотреть на то, как ее прах развеивается по ветру.

Наконец, Божена была смещена с поля боя в ту сторону, откуда смогла сбежать, при этом делая вид, что ничего особенного не произошло. Когда же она исчезла из виду, а мы с Катей удивленно переглянулись, Римма Феликсовна сдула прядку со лба и, повернувшись к нам, сказала:

– Оля… мы можем поговорить? По-человечески… по-настоящему?

– Как не говорили никогда? – язвительно спросила Катя, но, поймав мой взгляд, которым я всячески сигнализировала ей, что благодарна, но дальше справлюсь сама, вскинула руки и добавила: – Присмотрю за Тео.

И если что – я рядом.

Я же кивнула Римме Феликсовне на скамейку, стоявшую чуть поодаль, и свекровь, стеснительно улыбнувшись, прошествовала в указанном направлении.

– Извини, что я без приглашения, – в первую очередь сказала Римма Феликсовна, отчего мои глаза, должно быть, весьма заметно округлились.

Заметив это, она уперлась взглядом в землю: кажется, я никогда еще не видела ее настолько смущенной, настолько… неуверенной.

Нет, Римма Феликсовна, которую я помнила, всегда и все знала лучше всех и не сомневалась ни в чем. Ни в том, какой суп лучше варить для ее сына, ни в том, какая женщина ему больше подходит.

Я прислушалась к себе: странно, но былой горечи по этому поводу больше не было. Наверно, от того, что нам со свекровью было уже нечего делить.

Видимо, сочтя мое молчание за осуждение, Римма Феликсовна поспешно выпалила вдогонку:

– Оля, я просто гуляла неподалеку и…

– Неподалеку от моего дома? – не скрыла я своего удивления.

Римма Феликсовна вдруг смутилась еще сильнее.

– Ну, у вас ведь парк прямо через дорогу. Я там и была…

Это пояснение сбило с толку еще больше. Что вообще происходило? Насколько я знала свою свекровь, она из дома лишний раз прежде не выходила, предпочитая обществу людей компанию своих лекарств. И сына, конечно же.

Похоже, все эмоции ясно читались у меня на лице, потому что она легонько махнула рукой, словно закрывая этим тему, и добавила:

– В общем, я была неподалеку и увидела Божену.