Я искренне желаю вам потерять голову… в переносном смысле, конечно, — вовремя спохватилась. — Чтобы не спать по ночам, скучать и с ума сходить от ревности. Надеюсь, однажды вы найдете человека, ради которого сможете отбросить собственное эго, поставить его благополучие и мечты выше своих собственных.

Филипп отшатнулся, будто я его ударила. Выражение лица было неописуемо потерянным и шокированным. Наверняка воспринял мои слова как проклятье. Новый наследник был отъявленным эгоистом и лицемером, будем честны. Он готов идти по головам, чтобы достигнуть желаемого. Мне лишь хотелось, чтобы он сам испытал те муки сомнений и страданий, на которые обрекал меня своими просьбами, от которых невозможно было отказаться.

Однажды его мечта сбудется — трон почти у него в кармане — и что тогда будет делать этот бастард, потеряв смысл всей своей жизни? Кажется, сам Филипп еще до конца этого не осознал, но все то, чего он так страстно желал почти у него в руках. Но иногда, то, что ты так хотим — это не то, в чем мы на самом деле нуждаемся.

— Мы пойдем первыми, — слегка склонил голову в сторону нового наследника короны Джеймс и потянул меня к выходу.

— Погоди, — я потянула его к барельефу. — Я знаю короткий путь.

После бала напряжение в столице не утихло. Наоборот, оно только нарастало. Принца Гидеона и его матушку императрицу посадили под домашний арест. Покои дворца, в которые каждый мечтал попасть, стали для них тюрьмой. Разумеется, несмотря на тяжесть преступлений, никто и мысли не допускал, что этих людей, обладающих столь высоким статусом и являющихся близкими родственниками императора, могли казнить. Однако тенденцию нарушения закона даже самыми благородными из людей допустить правитель не мог.

Дату суда еще не назначили, но ходили слухи, активно распускаемые газетами, резко выросшими в цене из-за небывалого спроса, что этот день был близок.

Лорда Брука искали. В баронство из дворца направились дознаватели, но все было без толку. Придется им обойтись без его свидетельства, доказательств и так хватает. Мужчина с хитрым выражением лица и усами словно в воду канул. Это событие было второй после злодеяний темой, обмусоливаемой в прессе. Догадки строились одна лучше другой. И Джеймс любил вслух зачитывать мне предположения корреспондентов — как по мне так обыкновенных бумагомарателей — за завтраком и наблюдать за моей реакцией. Полагаю, что таким образом он хотел отыграться за мое недоверие.

Мне не было обидно. Оказалось даже забавным слушать небылицы газетчиков. Но больше мне нравилось слушать задорный хохот жениха и видеть его радостную улыбку. Да. Ради такого можно и еще раз мужчиной притвориться. Это он меня еще не видел в том образе Брука, когда я еще не обзавелась артефактом.