— Ваше величество, ваш верный поданный, лорд Брук из провинции Лорния, больше не может молчать.

Среди гостей возникло удивление. Шепотки стали громче.

— О чем же вы, достопочтенный лорд, исследователь залежей винтерия и порядочный поданный желаете мне поведать?

Я не смела поднять головы. Но тон голоса императора был таким знакомым. Неужто он в сговоре с Филиппом? Серьезно? Или я не так поняла?

Витиевато я поведала о том, что мне случайно стало известно, что семья императрицы промышляет незаконными делишками.

Гидеон уронил свой бокал, императрица заголосила, что все это наглая ложь и клевета и напоминала мужу о брачных клятвах и безграничной и слепой вере…"

"На меня смотрели сотни людей, но взгляд только одного человека рождал страх поднять голову и встретиться с ним лицом к лицу.

Джеймс, о чем ты думаешь сейчас? Он не мог не узнать предмета в моих руках. К какому выводу в итоге он пришел? Догадался? Или решил, что его невеста снова тайком встречалась с другим мужчиной и попросила его сделать то, что не могла доверить ему?

Книгу у меня забрал сам император под восторженные взгляды толпы — представление развернулось не хуже, чем в театре — откуда-то появились вооруженный мечами рыцари в доспехах с символами неизвестного ордена, схватили императрицу и наследного принца, тут вперед вдруг вышла Равина, несостоявшаяся принцесса и слезно поведала публике о том разврате, к которому ее пытался склонить до свадьбы и даже до помолвки кандидат в женихи, появился и будто бы выпрыгнувший из-под земли граф Уитмор, требуя справедливости за подрыв своих месторождений винтерия и свидетельствуя об угрозах со стороны ее величества…

Словом, первое появление на публике сколотившего непомерное состояние лорда Брука уже не вызывало интереса. Этот театр абсурда, для которого я была не более чем спусковым механизмом; продуманный до мелочей Филиппом, с легкой усмешкой наблюдающим издалека в тени, отбрасываемой троном, все больше набирал обороты.

Вот вам и социальная казнь. Зашедшаяся краской императрица и бледный словно полотно наследник растерянно наблюдали за процессом, который не могли ни остановить, ни контролировать.

Для меня остались неразгаданными две загадки.

Первая, знал ли император и был ли заодно с Филиппом. И вторая, какое сейчас лицо у Джеймса.

Свою часть уговора я исполнила. Филипп заметил меня в толпе и коротко кивнул, снова растянув губы в усмешке. Вот и подтверждение, что отныне я свободна. О новой встрече с бастардом не грежу от слова совсем.

Вздохнула, набирая в грудь побольше смелости, и перевела взгляд.

Словно безмятежный островок в восторженной, взволнованной толпе он стоял неподвижно, все это время обжигая синим взглядом только меня. Растерянный и удивленный.