Но мне тогда сказал, что у него всё в порядке. А вот у меня…

Злость яркой вспышкой обжигает грудь. Ложь! Я и была здорова. И моя беременность от Зернова — не великая случайность. А ведь Захар говорил, что и не видит проблемы, что у меня всё в порядке.

— Ну ты и подонок, — выталкиваю из себя тихо. — Какая же ты сволочь, Разумовский.

Столько боли я пережила из-за его лжи. И, главное, зачем? Для чего было врать? Знал же всё… Может, думал, я всё равно захочу ребёнка и буду настаивать на ЭКО? А он не хотел генетически чужого малыша от донора? И поэтому решил сделать так, чтобы неспособной иметь детей считала себя я?

И самое жестокое — ушёл, назвав неполноценной! Ушёл и оставил тлеть в боли из-за его же лжи.

— Только попробуй что-то сказать, Вика, — прожигает взглядом. — Я не посмотрю на твою крышу, сделаю так, что ублюдок твой будет папашу из зоны до совершеннолетия ждать. Если вообще родится.

Всё, чего мне хочется, это плюнуть в его мерзкую рожу. Но вдруг в голове очень чётко прорисовываются приоритеты: я, Захар и наша дочь. А Разумовский своё получит. Так или иначе. Не стоит он ещё одной угрозы моему ребёнку и моему счастью.

— Родится, — отвечаю так спокойно, что и сама от себя не ожидала. — А вот у тебя — нет. И я ещё раз убеждаюсь, насколько мудра природа, что предотвращает размножение таких мудаков, как ты.

Его Валюша как раз заканчивает болтать по телефону и возвращается к нам. Точнее к нему, потому что я уже в лифте жму кнопку нужного мне этажа.

* * *— Ты знал! Знал и не сказал мне правду.

Слёзы обиды жгут глаза, и я отворачиваюсь к окну, сглатывая.

Сегодня едва доработала день. Злилась так на Илью, что в голову никакая другая информация не вмещалась. Поняла, что Разумовский имел ввиду, он думал, я в курсе. Но в курсе не я, а Зернов. Видимо, между ними состоялся какой-то разговор. И ещё эти слова про крышу…

— Вик, ну прости. Виноват. Я же тебе сказал, что ты здорова, а когда точно выяснил, что твой бывший заплатил за фальсификацию заключения, у тебя был нестабильный эмоциональный фон и, как следствие, обострилась угроза.

Зернов подходит сзади и обнимает меня, прижимаясь грудью к спине. Тепло и приятно, но я правда обижена на него, поэтому расслабиться и разнежиться себе не позволяю.

— Ви-и-ик, — тянет приглушённым глубоким голосом, от которого я обычно таю. Знает это и пользуется, гад. — Правда, я виноват. Прости.

Только я вздыхаю, чтобы что-то ответить и уже перестать дуться, как он разворачивает меня и нападает на мои губы. Сразу напористо и с желанием. Скользит большими пальцами мягких ладоней по скулам, одним цепляет губы, а потом ныряет в волосы и запрокидывает мою голову назад. Хочется застонать, что я, в общем-то и делаю, потому что сдержаться невозможно.