И когда принц обхватывает своими большими ладонями мои локти, скользит вверх по предплечьям и наконец накрывает мои запястья, я лишь тихо хватаю ртом воздух. Мне даже плевать, почувствовал ли он спрятанные под манжетами кителя и рубашки наручи с метательными лезвиями. Плевать. Он знает, кто я. И ему, кажется, это нравится. Возбуждает.

– Мне очень нравится, когда ты такая послушная со мной. Нравится находить в тебе то, на что я и не надеялся, – словно вторя моим мыслям, произносит мужчина, касаясь губами кончика моего уха, потираясь щекой об мои волосы, щекоча подбородком шею.

– И мне нравится, когда твоё тело доступно для моих прикосновений и для всего, что я хочу с тобой делать.

И уже в следующий миг мои руки оказываются прикованными магией к той самой спинке сидения.

– И что же вы хотите со мной делать, ваше высочество? – хрипло интересуюсь я, чувствуя, как неотвратимо погружаюсь в это невероятное, до дрожи пугающее и возбуждающее состояние беспомощности перед сильным мужчиной.

Перед тем, кто сильнее меня. Кто способен отобрать у меня контроль… Кому я готова его отдать… На время.

– М-м-м, дай подумать, – Корим неспешно ведёт руками обратно, заставляя прислушиваться к этому скольжению ладоней, представлять, как это ощущалось бы обнажённой кожей. И желать этого.

Мужские пальцы пробираются под воротник кителя, оглаживают мои ключицы, скользят по шее… он чувствует, как я сглатываю, как бьется мой пульс… Он чувствует это… упивается моей реакцией на него.

– Я очень много чего хочу, кошечка, – сообщает мне вкрадчиво. И начинает так же неспешно расстёгивать пуговицы моего кителя.

– До вчерашнего дня ты была для меня неприкосновенной. Соблазнительной крошкой, на которую можно лишь смотреть и любоваться издали. Слишком молодой для меня, слишком недоступной и запретной. Которую нельзя забрать себе.

– Скорее уж до прошлой ночи, – фыркаю я, прекрасно осознавая, что своим поступком сама развязала ему руки. Дала повод открыть на себя охоту. Ну что ж, хорошую охоту я тоже уважаю.

– Нет, Камэли, – его тон становится холодным и строгим. – Со временем ты поймёшь, что говоря что-либо своим женщинам я всегда подразумеваю именно то, что сказал.

Я предпочитаю быть уверенным, что мои желания будут истолкованы правильно, а приказы выполнены неукоснительно.

– Это всё чудно. Вот только я не ваша женщина, ваше высокомерное высочество, – дёргаюсь я в его руках. Что-то мне уже перестаёт нравиться эта игра. Я знаю, что не первая, и не последняя, но не хочу быть одной из. Хотя бы в этот момент. И не хочу знать, как стают на задние лапки и прыгают по команде его кроткие овечки-наложницы.