Мне же другое было интересно. Со страшным дознавателем из самого Синода наша Евдокия Путятична, княжна в отставке, как выяснилось, беседовала как со старым знакомцем. Может, конечно, и не совсем, чтобы другом, но всяко приятелем.

— Думаю, надо ещё одно письмо написать, — Михаил Иванович продолжил разговор. — Только не почтою, а я сам его доставлю. Заодно уж и побеседую, выясню, надобен ли им мальчик.

— Опять какая-то игра?

— Куда ж без них, Евдокиюшка…

— Думаете…

— Думаю, что писем твоих они не получали.

— Я и звонить пыталась. Несколько раз.

Но… там трубку никто не берёт. Впрочем, на окраине связь всегда ненадёжна. Постоянные обрывы, и искажения опять же… но если так… почту я отправляю в город.

— И кто возит?

— Когда кто. Чаще всего Фёдор… зачем ему этот мальчишка?

— Ему-то незачем…

Савка поднёс руки к губам и подул. Пальцы окоченели? Да мы их почти не чувствуем. Это тень. Силы жрёт немало. И надо бы возвращать, пока вовсе нас не высосала.

— Вы что-то знаете?

— Не знаю, скорее уж… Евдокиюшка, я вот службу батюшке справить помогу. Благословением поделюсь.

— Это… это опасно.

Людей здесь много.

— Как-нибудь выдюжу. Я ж постарше стал. Посильнее. Да и прихватил кой-чего… во вспомоществление. Так что за меня не бойся. Ты уж скорее пригляди, кого из твоих, из взрослых, в церкви не будет. Или, может, кому подурнеет ненароком… от духоты там аль по иной причине. Добре?

— Думаете, сумеречник?

— Почти уверен…

Дослушать мы не успели, поскольку нить, связывавшая нас с тенью истончилось до того, что я понял — еще мгновенье и оборвётся. И что будет тогда, хрен его знает. А потому дёрнул за нить, возвращая тень на место.

И она рванулась, прилетела, ударила под дых, будто не тенью была, а…

Мы аж задохнулись.

А у Савки из глаз слёзы брызнули. А меня выбило к чертям собачьим.

Глава 10

Глава 10

«…покушение на воеводу Белостокского было предовтращено. В перестрелке погибли пятеро нападавших из числа польских сепаратистов, и три охранника»

«Вести»

— … думаешь, окрутила старого маразматика и теперь в шоколаде будешь? — это змеиное шипение пробивалось сквозь писк приборов.

— Пусти.

А тут голос спокойный, уверенный.

Главное, что незнакомый. Ну, мне так в первое мгновенье показалось. Но потом я вспомнил, что с Тимохиной матушкой договорился.

— У него уже есть женушка… такая же шлюха, как ты, только престарелая.

— Я сейчас охрану позову.

— И что мне эта охрана…

Я пошевелил пальцами, отмечая, что онемение никуда не делось. И вообще гнутся они так себе, с трудом гнутся. Но вот колечко на мизинце сдавить получилось.

И охранник тотчас заглянул в палату.

— Савелий Иванович? — голос его был встревожен.