Он не коснулся скверны, а потому у нас есть шанс…

— Лишить его силы? И единственной надежды хоть как-то устроить своё будущее? Вы ведь понимаете, что Громовы неспроста служат… ей. И людям тоже. Вера верой, но миру нужны Охотники. Они защищают его от теней.

А это кто такие?

— Или они влекут их в наш мир? — пылко возразил батюшка Афанасий. — Будучи сами скверной, скверну и притягивают…

— Это всё богословские споры, — Евдокия Путятична произнесла это очень устало. — Да и… опоздали вы, Афанасий Петрович. Его дар уже очнулся.

Какой?

— Уверены? — переспросил Афанасий Петрович.

— Более чем… он если не в активной фазе, то на пороге её точно. Да и вы сами понаблюдайте за ним. Мальчик незрячий. Давняя травма привела к отслоению сетчатки. Так что он ослеп давно и, боюсь, бесповоротно, но при том он как-то видит… достаточно, чтобы не натыкаться на предметы, обходить людей. Найти дорожку вот… даже в полной темноте.

Чтоб вас… а батюшки, оказывается, умеют ругаться.

Вычурно так.

— Как давно? — голос его аж подсел. А я порадовался, что если тут про темноту, то нас точно не увидят.

— Полагаю, после того… столкновения. Его снова ударили по голове. Возможно, это как-то повлияло… он очень переменился с той поры. Неужели сами не заметили?

— Я думал он так… плохо видит. Или притворяется. Вам ли не знать, сколь часто они притворяются.

— Уж поверьте мне… может, я и не лечу, но такие травмы не подделаешь.

— Значит, он вот-вот…

Савка зажал рот руками. И я с трудом подавил даже не страх — первобытный ужас.

— Вы кому-нибудь говорили? — а вот изменившийся тон Афанасия Петровича мне не понравился. Категорически.

— Пока взяла на себя смелость написать ещё одно письмо Громовым.

— Молчат?

— Да.

— Звонить?

— Не выходит. Не отвечают.

— А если не откликнутся? Вы же понимаете, насколько это опасно… даже не для него. Для всех… если мальчик видит тени, то рано или поздно они увидят его.

— В пятницу я встречаюсь с Завадским. Да и не стоит беспокоиться. Поверьте, я имела дело с охотниками. Они годами учатся видеть.

Это слово она произнесла особым тоном.

— Так что время у нас есть…

— И всё-таки, надеюсь, вы осознаёте, сколь опасно держать его здесь, среди обычных детей.

— Осознаю.

— Как и то, что я обязан доложить…

— И это осознаю. Более того, я надеюсь, что вы, как верный служитель Церкви сообщите Синоду…

Они всё-таки ушли, куда бы там ни собирались."

"— Кто такие Охотники? — спросил я у Савки, раз уж мы всё одно стоим. Выходить сейчас было небезопасно, мало ли, вдруг да Евдокия Путятична вернётся или вон батюшка.

— Это… это те, кто убивают тени.

— А кто такие тени?

— Это… это тени… они идут с изнанки. С мира нави. Они пьют силу и жизни. Они… они теперь нас увидят! Увидят нас! Увидят и…

Его затрясло.

— Тихо, — рявкнул я. — Пока не увидели.