Стало быть, не ошиблись.

— Метелька, — шикнул я и пихнул в бок своего то ли приятеля, то ли уже кого-то более важного, чем приятель. — Просыпайся. А то пропустишь всё.

— Чего? — он попытался открыть глаза. И я видел, что ему очень хочется проснуться, но не выходит.

— Сейчас нас убивать придут.

— Чего⁈

— Тише ты! — благо, я вовремя успел рот зажать. — Не ори. Зорька — сумеречник.

— Зорька? Ты… больной? Какой из неё сумеречник⁈

— Не я. Еремей. Слушай, а про неё что говорят?

— Что? Блин… голова… как… не помню.

— Давай, старайся. Думаю, это она. Или зелья подлила какого, или наколдовала.

Или ещё чего, что только сумеречники и могут. А ведь что-то они да могут, такого, особого.

Тень нырнула под кровать и оттуда раздалось громкое чавканье. Вот… знать не хочу, чего она там жрёт, потому что буквально шкурой всею ощущаю, что мне этого знать не надо.

Чисто для сохранения душевного спокойствия не надо.

— Давай же… пролупляй глаза.

— Савка… ты… — Метелька всё же сел и головой затряс. А я прямо ощутил, как моя сила тянется к нему. Как… как из полного сосуда в пустой переливается.

И похоже, мы теперь с ним и вправду как два сосуда. Только он — совсем мелкий.

Пока.

Зато сила выбила из него остатки сонливости.

— Зорька… не, ну… она ж добрая. Хотя и ворует, конечно. А кто не ворует? — Метелька потёр глаза. — Все… но она хоть бы совесть в конец не потерявши.

Так себе аргумент, честно говоря.

Тень подобралась к двери, которую явно заперли. Точно. Я слышал, как задвигают с той стороны засов.

— Что о ней говорили?

— Да чего о ней говорить-то? Она ж так тут, при кухне, при хозяйстве… хотя вот… — он задумался. — Как-то один старшак… ну, той весною… тебя ещё тут не было. Вот… он начал Зорьку доводить. Обзывался там… и ещё как-то пихнул в спину. А ему другие сказали, что не надо её трогать, что у ней глаз дурной… а он не послухал.

— И?

— И шею свернул. Вот с забора сверзся и свернул. Точно… тогда шептать стали, что Зорька так-то добрая, но ежели кто обижать начнёт, то и всё.

Тень просочилась то ли сквозь дверь, то ли в щёлку под нею. И крадучись, осторожненько, направилась на кухню.

Зорька и вправду не спала.

Она танцевала.

Мать вашу… она танцевала! Я прям застыл.

— Ты… чего? — Метелька дёрнул за руку.

— Она танцует.

— Зорька? А как ты… та тварь, да? Твоя? Ты, стало быть, примучил? Ну, тень…

— Тихо. Я смотрю… она так странно танцует. Как…

Как ведьма.

Классическая такая, какими бывают ведьмы из сказок. Руки в бока упёрла, будто себя же поддерживая, и кружится, кружится. Юбки подлетают так, что видны толстые ноги, чулками обтянутые. При том Зорька ещё и напевает что-то себе под нос.

Весёленькое.

— А она давно тут?

— Ну… так-то… да… вроде как, — Метелька скребет голову. — Чтоб тебя… точно.