А ещё тень поднимется на задние лапы, упираясь передними мне в грудь, и стрекочет и перебирает этими передними когтистыми лапами быстро-мелко, аккурат, как кот. И даже в глаза заглядывает.

— С-спасибо…

Я поднимаю руку. Тварь не шевелится… только по ладони стекает чёрное, вязкое. Кровь? Наверное. Слизываю. Главное, Еремей не пытается остановить.

— Я сейчас блевану, — бормочет Метелька.

— Только попробуй. Сожрать заставлю. С травою вместе, — голос Еремея спокоен, но я ощущаю напряжение. Будто он ждёт… тоже ждёт.

Чего?

Буду ли я жрать тень? Эту вот, кусок которой мне любезно поднесли. Буду. Может, оно и не слишком… эстетично или как там принято говорить? Главное, что кровь у неё сладкая. Вот один в один сироп сахарный, даже с лёгким привкусом карамели.

И я, решившись, впиваюсь зубами в длинный хвост или что там это… плоть сминается. Точно сахар. Сахарная вата, мать вашу… просто чёрная. Жую. И сглатываю приторно-сладкую слюну. И пытаюсь как-то вот объяснить происходящее, чтоб с точки зрения науки.

Чтоб… логика хоть какая-то.

Хоть какая-то логика быть должна? Допустим… допустим изменённое мое сознание, пребывая в полнейшем охреневании от творящегося, пытается не дать мне окончательно свихнуться, вот и рисует благостную картинку сахарных монстров. Заодно и меня не вывернет.

И…

Тварь я доел.

И вынужден был признать, что сил прибавилось. Прилично так прибавилось. В лёгких ещё что-то да булькало, но дышал я уже спокойно. Сердце тоже выровняло ритм. Слегка кружилась голова. И от сладости сводило зубы.

— Спасибо, — сказал я и почесал тень за ухом, ну, там, где по прикидкам должны были быть уши. — Ты хорошо помогла.

До меня донеслось эхо радости.

И тень, подпрыгнув, подхватила кусок твари.

— Нет… я наелся. Боюсь, что не влезет…

— А… мне надо? — поинтересовался Метелька.

— Нет, — Еремей покачал головой. — Для людей обычных это отрава.

— А для него?

— А для охотника… охотники другие. Помереть не помер, даже ожил будто бы. Стало быть, не отрава. Но пора возвращаться, а то долго мы тут. Ты скажи своей, чтоб дожрала. И пусть идёт вперёд. Там, в стороне вешку кинем. Дойдёшь?

— Теперь да. Как понимаю, рассказывать… не стоит?

— Верно. Люблю сообразительных. Так, Метелька, сейчас ещё травы возьмём… тварюка твоя может вытащить?

Тень, с моего разрешения сожравшая остатки то ли змеи, то ли угря, свистнула. И радостно нырнула в воду, чтобы вытащить очередной ком то ли сети, то ли корней. Камни и тут имелись. Еремей споро и деловито упаковал их в ещё одну сумку, которую повесил на плечи Метельке.

— А ему? — Метелька в ношу вцепился. — Больше же ж будет.

— Он пусть себя до полыньи донесёт, — проворчал Еремей.

Так и пошли."

"По веревке вернулись к последней вешке, Еремеем поставленной. И он, оглядевшись, взял чуть в сторону.