К ужину возвернёмся, а там пусть хоть до ночи сидят. А то и вправду надобно за добро и ласку отплатить.

А потом взял нас за шиворот и к двери толкнул.

Вот что это было-то?

И главное, до машины и слова не проронил, а в ней сказал:

— Меня держитесь и ничего не бойтесь. Оно бы ещё несколько дней, но Мозырь прям извёлся весь. У него своя беда, но если вдруг, то и по нам ударит. Так что надо глянуть…

Куда?

И сердце бахает: на ту сторону. А Еремей трогает с места.

— Пойдём вместе.

— И я? — выдыхает Метелька, пытаясь скрыть свой страх.

— И ты… куда ж без тебя.

— Но я же ж… как же ж…

— Поглядим. Есть… способы. Не так там страшно, как про это рассказывают.

И Метелька успокаивается. Он уже верит Еремею едва ли не больше, чем себе. А меня вот не отпускает ощущение, что всё это… странно.

Очень странно.

И что в спину нам смотрели да взгляд был внимательным.

А многое изменилось. Вокруг старого дома появился высокий забор из неоструганных бревен. Да и сам дом преобразился. Покосившуюся крышу частично разобрали, чтобы наскоро возвести новую. Свежие доски мешались с гнилыми, сквозь прорехи виднелись мятые комья тряпья и какого-то мха. Смуглый парень с голым торсом выламывал из окна осколки стекла, которые кидал в ведро. Да и в целом двор был полон людей.

— Ишь ты, — Еремей остановился, озираясь. А после сплюнул. — Развели суету.

Стучали молотки. Сбоку в спешном порядке возводили пристройку и мужик, по самые брови заросший бородой, орал на строителей нечто вовсе непонятное.

— А, Еремей, — на крыльцо, которое тоже успели подправить, вышел знакомый уже тип, при виде которого Еремей скривился.

Да и я, честно говоря, тоже.

Ныне тип был не в халате, но в портах, почти съехавших с тощего зала, и широком пиджаке на голое тело. Он потянулся, позволяя пиджаку сползти с плеч.

— Тебе чего, убогий? — поинтересовался Еремей."

"— Да вот, тебя жду. Опаздываешь… — он прищурился. — Нехорошо…

— Где Мозырь?

— Отбыл-с. По делам.

— И надолго?

Сургат широко и счастливо скалится:

— А не говорил… мол, как получится. Но вы не переживайте, вы уж без меня тут, сами как-нибудь справитеся. Справитесь, а, Еремеюшка?

— Идём, — это уже нам с Метелькой сказано. И Еремей решительно шагнул, будто этого, убогого, вовсе не было.

— Ай, ма-а-альчики, — пропел тип, делая попытку зайти за спину Еремея. — Славные какие…

Движение Еремея я не увидел. Просто Сургат вдруг запнулся и, скрючившись, покатился со ступенек, чтобы растянуться на земле.

— Сгинь, — бросил Еремей. — Ещё раз сунешься, шею сверну.

Поднялся Сургат далеко не сразу. Сплюнул и прищурился так, недобро. И как-то сразу стало понятно, что он — хищник и опасный весьма. Что все эти халаты с пиджаками да прочая придурь — это так, забавы ради и куражу.