Глава 3

Глава 3

«В Сосновицах сегодня днем на горизонте показался военный немецкий аэростат. Пролетев над Сосновицами и Клементьевым, аэростат полетел обратно в Германию» [1].

Вести.

Снова посетитель.

Братец мой. Единокровный. По пареньке. Самого папеньки давно уж нет, а братец ничего. Стоит. Пыхтит. Дышит праведным гневом. Сам тощий носатый и в очках кругленьких. Волосы седые на пробор.

Смешной.

Только смеяться нельзя. Когда начинаю, приборы отзываются всполошенным писком, волнуют больничный народ.

А оно нам надо?

— Привет, — говорю, — Викентий. Проведать решил?

Братец руки на груди скрестил и смотрит. Свысока. Ну, ему так кажется, что свысока. Тут дело не в том, что он стоит, а я лежу. Дело в характере. А характера у него никогда-то и не было.

— Ты, — отвечает, — Савелий, видать, совсем ума лишился, если жениться надумал. На этой своей…

И замолчал.

Был у нас в прошлом разговор, в котором он Ленку нехорошим словом обозвал, за что и получил в зубы. Запомнил, стало быть.

— Почему надумал, — спрашиваю. Заодно и удивляюсь, что говорить получается почти без боли. Да и голос скрипучий, но вполне человеческий. — Я и женился. Можешь поздравить.

Ага. Сейчас. Вон, аж перекосило.

Ну да, у него планы.

И дети. И дети детей… И все-то с нетерпением ждут моей кончины. А тут в наследники первой очереди новоявленная жена впёрлась и все перспективы порушила.

— Ты, — Викентий руку воздел и пальцем мне погрозил. — Думаешь, этот брак кто-то признает…

Вот чем хороши деньги, так это возможностями. Да, всех проблем не решат, и нынешнее моё состояние наглядный тому пример, но многие вещи облегчают.

Консилиум из трех психиатров вчера прямо в палате собрали.

И заключение о полной моей вменяемости прям на месте выписали. А потом на этом же месте и бракосочетание устроили. Пусть и без платья белого, без лимузина с шарами, но… какое уж есть.

Кольцо вот осталось в особняке.

То самое, купленное когда-то. Я Ленке, конечно, шепнул, где искать. А она опять дураком обозвала. Мол, надо было раньше.

Надо.

Но как-то оно… не случалось. Тогда-то Ленка сама сбежала, нервы успокаивать и счастья личного искать с другим. Да и я не лучше, баб вокруг хватало, чего уж тут.

Бизнес опять же внимания требовал.

Конкуренты.

Тогда, пусть вроде девяностые и отгремели, грохнули Антипку, прямо на пороге его банка. Ну и пошла эхом запоздавшая волна. Я Ленке велел куда-нибудь сгинуть, чтоб не попала под замес.

Когда же всё облеглось, то и… зачем?

Но этому, носатому и возмущённому, такое рассказывать не стану.

— Не кипиши.