Мы приезжаем в уютный японский ресторан, Гарик заказывает гору роллов, суши и нигири, и очень старательно, проявляя чудеса терпения, учит меня есть палочками.

Мы успеваем порядочно наесться, когда, наконец, приносят шампанское.

— Вы тоже? — не могу скрыть удивление, когда официант разливает шампанское в два бокала. — А как же брутальные мужские напитки, от которых в ушах дымится.

— Думаю, мне не очень пойдут дымящиеся уши, — пожимает плечами Гарик. — И так, Маша, я так понимаю, самое время выпить за успешное начало нашего заговора?

— Вы же еще не знаете, о чем он? Вдруг я подведу вас под расстрельную статью.

— С такой женщиной я готов пойти даже на расстрел.

Он снова смотрит на мои губы, и я непроизвольно провожу по ним языком. Я освежила помаду перед выходом, потратила на этот чертов идеальный красный контур минут десять — не меньше!

Мы легонько чокаемся, делаем по глотку.

Ставим бокалы на место.

— Рассказывайте, — уже совсем другим, акульим тоном приказывает он. — Только сразу все. Любые подробности — я не люблю играть вслепую.

Я немного конфужусь от резкой перемены. Это как завести пуделя и однажды увидеть, как он рвет глотку бойцовскому питбулю.

Но рассказываю всю историю: про знакомство в интернете, про предательство подруги, про работу, которой я жила, и про подлое воровство того, что принадлежало мне по праву.

Не прячу ничего, хоть в какой-то момент, когда речь заходит о Диме, глаза Гарика сверкают недобрым блеском. Я бы сказала, что это немного похоже на ревность, но с чего бы? Одно несостоявшееся свидание — не повод ревновать женщину к другому мужчине.

— Эта парочка украла у меня мечту, — говорю в финале своей истории. — И я хочу отомстить им обоим, лишив их… всего.

Залпом допиваю шампанское. Гарик подливает еще.

Молча пьет свое, маленькими глотками, задумчиво разглядывая что-то несуществующее перед собой.

Переваривает услышанное?

Думает, как ему могла понравится такая сучка?

Радуется, что я не согласилась на то свидание?"

"— Мне не стыдно за то, что я хочу сделать, — говорю, наверное, нам обоим, а не только ему. — Нельзя прощать, не научив. Люди никогда не поймут, что они творят, пока не прочувствуют все на собственной шкуре.

— Совершенно верно, — неожиданно соглашается Гарик. — Правильно я понимаю, что вы хотите слить вашей подруге какую-то «вкусную» информацию? Чтобы она передала это по назначению, и ваш бывший подставил «Эллипс» достаточно по-крупному? Хотите уничтожить его карьеру под корень, с волчьим билетом?

— Не под корень, — поправляю я. — Вырвать с корнем.

Гарик умный и проницательный.

Совсем не такой простой, как может показаться на первый взгляд.

Я тоже купилась на эти изысканные манеры и красивые глаза.