Рука так резко одергивается под стол, что это словно происходит без участия головы.

Просто та часть, которая живет в каждой женщине и отвечает за ее внутреннюю «милую девочку», сигналит: «Аллё, подруга, ты серьезно собралась сожрать все это в одно лицо, когда рядом твой будущий муж и отец твоих детей?!»

Призрак.

Я боюсь поднять голову, так и сижу с руками на коленках.

Он садится напротив.

Все равно смотрю куда-то вниз, на свои странно скрученные пальцы.

Я не тушуюсь перед мужчинами и не лезу за словом в карман. Но все это оказалось так… странно, что прямо сейчас во мне скорее недоумение, а не стыд и паника. Почему мы встретились? Как? Он действительно сказал: «Я знал, что встречу тебя здесь»? Он меня подкарауливал? Как часто? Каждый день? Или только по четвергам?"

"На мне ни грамма косметики, но, конечно, не это главное, потому что, хоть я объективно далеко не красавица, но и не страшилище.

И пучок вместо прически — тоже не большая трагедия.

И даже простые удобные скинни с начесом под толстый бабушкин свитер — не беда.

Просто этой встречи не должно было случиться до того, как я свыкнусь с мыслью, что мы так и останемся друг для друга приятелями по переписке.

— Ты пару раз говорила, что это — твое любимое место, — говорит голос напротив, и какая-то часть меня до сих пор не понимает, как это возможно, если мой телефон не прижат к уху, а лежит на столе, чуть справа от чашки с кофе. — Ну я и подумал…

Приятный скрип кожаной куртки — сигнал, что Призрак пожимает плечами.

Я сглатываю и потихоньку, как будто может случиться что-то ужасное, все-таки поднимаю голову.

Было бы проще, если бы он улыбался, потому что его улыбка мне знакома и какой-то романтичной части меня почти успела стать улыбкой родного человека. Но он не улыбается, только немного щурится, тоже разглядывая меня.

Фотографии дают представление о внешности человека, и по ним я бы узнала Призрака в толпе среди тысяч лиц, но реальность все равно вносит свои коррективы.

У него светлее глаза — не темно-карие, а скорее, как гречишный мед, с оттенками янтаря.

И нос уже, и губы полнее.

И не такие уж широкие плечи.

Но все же это куда лучше, чем набор упорядоченных в фото разноцветных пикселей цифровой фотографии.

Призрак смазано проводит ладонью по лицу — видимо, я слишком долго и пристально на него смотрю. Приходится вскинуть руку и помахать, чтобы понял, что дело во мне.

— Хватит молчать, — он все же улыбается. — Меня не очень просто заставить нервничать, но у тебя почти получилось.

— Слушай, дай мне привыкнуть к мысли, что ты — настоящий, — делаю вид, что злюсь.

Он вскидывает руки, как будто сдается.

Мой папа делает так же.

И это… немного понижает градус внутреннего напряжения.