Даже кофе, которая моя заботливая помощница молча приносит и ставит передо мной на стол.

Где-то за этими стенами наша служба безопасности сейчас песочит Ленку.

Нас намеренно развели так, чтобы не могли пересечься даже случайно.

Когда все закончится — я сверну ей шею. Я ее просто убью с особой жесткостью. Оторву все выступающие части тела и завяжу узлом то, что у нее между ног — может хоть тогда она перестанет думать о мужиках и вспомнит о значении слова «ответственность».

И, несмотря на все это, мне до сих пор страшно думать о том, что моя лучшая подруга, которую я столько раз буквально за уши вытаскивала из болота, могла так со мной поступить.

Это… слишком мерзко.

От одних только мыслей, какую змею на груди я могла пригреть, становится не по себе. Хочется пойти под душ и соскрести с кожи даже тень сегодняшнего дня.

В телефон даже не заглядываю, хоть до сих пор никак не ответила на сообщения Призрака.

Говорить ни с кем не хочется.

Точнее, мне очень нужно выговориться. Банально просто покричать хотя бы в пустоту, но лучше, чтобы в этой пустоте был голос, который скажет, что все пройдет, и руки, которые просто погладят по голове.

Я набираю папин номер.

Даже после моего простого «привет, па», он понимает, что в моей жизни случилась пресловутая пятая точка.

Папа — моя опора, поддержка и защита.

Он — мой идеальный мужчина. Он так меня любит, что я просто не согласна разменять свою жизнь и отдать сердце мужчине, который будет любить меня хоть на грамм меньше. Даже если планка требований слишком высока.

— У меня проблемы на работе, пап, — шмыгаю носом. С ним можно не быть сильной карьеристкой, для него я всегда «доча». — Прости, что подставила.

Это ведь он замолвил слово, чтобы хорошее хлебное место досталось мне, это на его репутации я выехала без необходимого стажа по специальности.

— Понял, — скупо, как все серьезные мужчины, говорит он. — За руль не садись — водителя пришлю. Когда?

— Я неделю за свой счет, так что хоть сейчас.

Через двадцать минут мне приходит сброшенный вызов — маячок от Вовы, папиного водителя. Я набрасываю на плечи пальто, беру сумку и выхожу."

"— Мария Александровна, — жалобно пищит в спину моя помощница, — вы же вернетесь к нам?

До того, как в «ТриЛимб» пришла ее, директором по персоналу работала, как ее до сих пор зовут, «Мегера в мехах». И моя помощница успела от нее натерпеться всякого, от чего нервы могут сдать и у сильных мужиков. Не то, чтобы я себя хвалю, но при всем обилии у меня плохих качеств — и это чистая правда — я никогда не срываюсь на людях просто так. Тем более на подчиненных, которые лишены возможности сказать хоть слово поперек. Ну если только им не хочется еще больше усложнить себе жизнь рядом с начальником-самодуром.

Мне нечего ответить.