Я уверена, что она побежит к Бакаеву — им обоим есть за что точить на меня зуб, и у Бакаева нет проблем с финансовыми ресурсами. Чего греха таить — это партнерство может быть опасным. И я пока не знаю, как их рассорить.

В пятницу днем мне звонит Маруся и почти что официальным тоном предлагает встретиться.

После смерти Гарика, она… сильно сдала, если так можно выразиться.

Фактически, превратилась в добровольную затворницу и единственное, что хоть как-то поддерживает в ней искру жизни — общение с Дашей, которому я всячески способствую.

— Говорила с невесткой? — рискую озвучить догадку, когда понимаю, что Маруся и правда настроена немного агрессивно.

— Встретимся — поговорим, — обрубает она, и первой кладет трубку.

Я еду на встречу с нехорошим предчувствием, и заранее готовлюсь держать оборону до последнего. Как бы там ни было, перед Гариком моя совесть чиста — он все знал, он так решил, и он очень радовался, что после всего… я не останусь одна н этом свете.

С Марусей мы встречаемся в том самом кафе, где когда-то Грозная отпаивала меня после разоблачения Призрака. Раньше мы любили сидеть тут втроем, но, как это часто бывает, жизнь уводит от нас людей, если их миссия закончена. Я помогала Грозной справиться с потерей дочери, она наставляла меня в жизни.

— Привет, — первой здороваюсь я, и сажусь напротив Маруси.

Она не очень хорошо выглядит, хотя все равно одета с иголочки, накрашена и причесана.

Только после инфаркта избегает обувь на каблуках, и я невольно улыбаюсь, замечая на ее ногах обычные кеды.

— Это правда, что Даша — не дочка моего внука? — Маруся сразу переходит к делу.

— Да, правда, — не медлю с ответом. Ей я точно не собираюсь врать. — Гарик об этом знал, мы оба решили, что так будет лучше.

— Лучше? — Она фыркает, и мне немного больно от того, что где-то там, за ее морщинами и покрытой возрастными пигментными пятнами кожей, проступают знакомые черты лица Гарика. — Лучше для кого? Для Гарика? Чтобы теперь одна полоумная бабища поднимала крик и рассказывала на каждом углу, что мой внук носил рога?!

— Маруся, тебе нервничать нельзя, — пытаюсь сдержать ее негодование. — Не моя вина, что Лисина решила пойти по головам, лишь бы выжать у меня все деньги.

— Ты должна была предусмотреть! — Маруся трясущейся рукой хватается за стакан с водой и делает жадный глоток. — Ты не имела права! Гарик был не в себе, его мучила совесть, но ты-то!

— Уверяю, он был абсолютно в трезвом уме, когда узнал правду.

Она так громко фыркает, что на какое-то время подбивает мою уверенность.

Я ведь думала, что Маруся, в случае чего, не будет играть против меня.

— Никто из вас не имеет права пачкать память о нем! — продолжает распаляться Маруся.