И теперь, хоть у нас разные спальни, у нас хотя бы есть общая ванна, где мы даже изредка вместе чистим зубы перед сном или сразу после пробуждения.

— Тебе идет улыбка, — слышу голос мужа, когда он удачно ловит меня за этими размышлениями.

Мы сидим за столиком на летней площадке в кафе напротив кардиоцентра.

Конечно, это далеко не Париж, но большой свежий и хрустящий круасан у меня на тарелке, присыпанный молотыми фисташками и щедро политый сливочным кремом — неплохая альтернатива знаменитой французской выпечке.

— Просто я думаю о хорошем, — жмурюсь, когда утреннее яркое солнце отражается в зеркале бокового вида проезжающей мимо «легковушки».

— Поделишься?

Гарик воровато тянется к моему рогалику, и я делаю вид, что очень рассержена. И тут же сама кладу свой завтрак ему на тарелку. Минуту назад муж уплел свой буквально в три укуса, и поделиться тем, что ему приятное- самое меньшее проявление любви, на которое я способна в наших маленьких шагах навстречу друг другу.

— Вообще-то я имел ввиду мысли, а не завтрак, — посмеивается он, и тут же откусывает от хрустящего бока. Зеленая кремовая начинка — видимо, тоже фисташковая — щедро пачкает ему пальцы.

Я смеюсь, глядя за его неумелыми попытками побороть ситуацию, а потом совсем заливаюсь хохотом, потому что крем побеждает в этой короткой схватке, триумфально шлепаясь на его белоснежную рубашку. Прямо между второй и третьей пуговицей.

— Черт! — Гарик пытается смахнуть его салфеткой, но делает только хуже, растирая пятно в длинную полосу, которая на белом шелке выглядит особенно яркой.

— Сегодня явно не твой день, — кое-как справляясь со смехом, констатирую я. — Один ноль в пользу круасана.

— Я даже в детстве не пачкал одежду едой, — со вздохом признается муж. То, как он комкает испачканную салфетку, выглядит вполне… по-человечески, уже без его этой вечной вампирской отрешенности.

Что ж, по крайней мере теперь я знаю, что и обычные эмоции ему не чужды.

Знаю — и влюбляюсь еще больше, потому что мне нравится тот простой человек, который скрывается в этой черствой оболочке. Нравится, каким он становится.

— У меня через час встреча с юристами Бакаева, — растерянно сообщает Гарик. — Не успею переодеться.

Я решительно встаю из-за стола, беру его за руку и тяну в сторону клиники.

Там хорошие туалетные комнаты, с горячей водой в кранах и достаточным уровнем стерильности. И еще там есть электросушилки для рук, так что застирать пятно будет делом десяти минут.

Муж разрешает себя вести.

В туалете никого.

Посмеиваюсь, когда Гарик интересуется с какой целью я расстегиваю его рубашку.