Дима еще не понимает, что происходит, поэтому пытается дотронуться до моей щеки.

Это так… почти нежно, почти как будто на самом деле произошла чудовищная ошибка и он меня не предавал. Какой-то не до конца убитой романтической дурочке-мне хочется, чтобы сейчас вскрылась правда в духе индийских фильмов — на самом деле в тот день я видела с Ленкой его брата-близнеца, о котором Призрак не сказал просто потому что я не спрашивала, есть ли кто-то очень похожий на него. Мы поорем друг на друга, обнимемся, попросим прощения и все-таки успеем взять последнюю пару билетов на тот необитаемый остров.

И у нас будет сове личное «… и жили они долго и счастливо, и умерли в один день».

— Я реально каждый день ждал твоего звонка, — охрипшим как у заядлого курильщика голосом, признается мой Призрак.

Мне почти хочется разрешить ему поцеловать меня.

Чтобы Ленка, которая продолжает стоять сзади и наблюдать за происходящим, почувствовала хоть каплю того, что пережила я. Узнала, что пока ее эМЧе использовал ее и устраивал эмоциональный американские горки, обо мне он думал постоянно, меня ждал, меня хотел.

Не ее — меня!

— Ты не мог бы сесть? — Я отвожу голову, так и не дав притронуться к себе.

 — Нам нужно поговорить.

Дима прищуривается, вздыхает.

— Хорошо, Ванилька, но только если ты перестанешь играть в идиотскую молчанку и…

Он стаскивает куртку, вертит головой в поисках свободной вешалки.

И наталкивается на Ленку.

Пауза.

Такая тяжелая и убийственная, что мои нервы мгновенно покрываются морозной коркой с шипами.

«Спокойно, Маша, осталось совсем немного».

— Какого…! — В голосе Ленки та самая визгливая нотка, от которой звенит в ушах.

И, конечно, на нас моментально начинают оглядываться.

Какому-то нагло хмыкающему парню неопрятного вида я показываю улыбку из арсенала: «Только попробуй достать телефон». Он тут же отворачивается.

— Может, вы оба уже, наконец, сядете? — стараясь сдерживать раздражение, говорю я.

Наверное, что-то в моем голосе звучит как надо, раз они все-таки садится напротив, но при этом Дима отодвигается от Ленки, как будто у нее бубонная чума.

Я должна быть умницей и держать на привязи своего внутреннего циника, но все равно ослабляю ему поводок."

"— А ты когда с ней спишь, потом сразу бежишь в душ и перестилаешь постель? — Это нифига не смешно, но я все равно хохочу.

Это нервы, это нормально. Лучше так, чем я поддамся искушению воткнуть в каждого по зубочистке. — Просто так шарахаешься — смотреть смешно. И кольцо в ЗАГСе будешь через платочек надевать, а то мало ли что?

Оба молчат как будто им зашили рты.

Долго.

Очень долго.

И видимо со стороны наша троица очень смахивает на героев «Прирожденных убийц», раз официант, потоптавшись в стороне, так и не решается подойти к нашему столу.