— Ты себя убеждаешь или меня? Но, то дело прошлого, — сказал я.

— Ты спрашивал о доказательствах, что ты правнук Болеслава и в твоих жилах кровь польских Пястов? У меня есть выписка из храмовой книги о крещении меня и Агаты в костеле, — было видно, что, нехотя, признался Лешко.

— В храмах есть книги? На чем же записывают? — удивился я этому факту, как и тому, что, получается, мой дядя — католик.

Хотя, это же был кафедральный собор Кракова. В таком костеле вполне могут потратиться на храмовую книгу, куда станут записывать все венчания, крещения. Своего рода — ЗАГС.

В Киеве также должна быть книга, а еще… Такие книги могут, нет, должны быть, в каждом храме, а снабжать ими буду… я.

— У меня в усадьбе под Курском старостой Збигнев. Это уже старик, бывший некогда сотником у князя Болеслава. Он и заботился о нас с Агатой. Воспитал, но не уследил… не отогнал во время Богояра от твоей матери, — вновь, стыдливо пряча глаза, говорил Лешко. — Збигнев может подтвердить.

— А еще это не такая уж и новость. Князь Иван Ростиславович знал о твоем происхождении, твой отец, тоже. Но было принято, чтобы никто ничего не говорил.

Мне указывали на то, что происхождение статуса не даст. Но, что это даст тебе?

Я не стал уточнять и говорить, что это мне может дать. Само происхождение, действительно, ничего не дает. А вот, если сюда прибавить еще и богатство, которое я, непременно, раздобуду, да еще и политический вес, так и происхождение «выстрелит».

— Я, надеюсь, ты не станешь предъявлять права на Киевские великие княжества, — усмехаясь спросил Алексей.

— Посмотрим, — поддержал я шутку родственника.

Конечно же, даже с железными доказательствами родства с уже давно умершим Ярополком Волынским, который мог бы претендовать на Киевский стол, не стоит и мечтать о том, что можно прыгнуть выше тысяцкого.

А вот породниться с великим князем киевским Изяславом Мстиславовичем уже не кажется мне столь нереальной идеей. Да, и Евдокия Изяславовна… что-то заставляло меня раз за разом вспоминать и думать об этой девчонке."

"Что же касается Польши… Даже не смешно. Там сейчас такая смута всех со всеми и отпрысков Болеслава официальных столько много, что только сумасшедший может мечтать чего-то добиться в польских землях.

А еще я понял, почему кроме прочего скрывалось происхождение Агаты и Лешко — они были католиками. Но я же православный.

— Ирина брюхатая от тебя? — после очередной паузы в разговоре прервал тишину Алексей.

— Не знаю, — скупо, но правдиво ответил я.

У нас состоялся серьезный разговор с Рахиль. В сущности, я провел с ней, практически не отходя от женщины, два дня до перехода через Великую Стену. Это общение не было какой-то идиллией.