— Часть бродников, тех, кто ряд заключил с Ордами Елтука и Башкорда сейчас в их войсках, но не хотят воевать за поганцев. И я был в стане твоих врагов, — отвечал Лют. — Там все от бездоспешного юнца до ханов и князей смеются, что удалось так обмануть великого князя Изяслава.

— Со мной пойдешь к воеводе. Там я просить за тебя стану. Думаю, что у бродников может свой атаман появиться, — сказал я, направляясь в свой шатер, чтобы одеть панцирную броню.

Глава 20

Военный Совет проходил в крайне нервозной обстановке. Шатер великого князя Изяслава Мстиславовича, казалось, может воспламениться от накала страстей, которые бушевали, правда, в основном внутри каждого из собравшихся. Во многом сдержанные командиры, не могли совладать со своими эмоциями, и то и дело, но у них вырывалось то красное словцо, то жест, неприличествующий знатному человеку. Как же! Если все то, что я рассказал, правда — это еще до сражений войско великого князя Изяслава Киевского уже испытывает урон чести.

— Тысяцкий ты уверен в том человеке, который принес тебе такие вести? — уже в пятый раз спрашивал одно и тоже Изяслав Мстиславович.

— Я могу быть уверенным только в себе, — сказал я и, поняв, что такое заявление несколько эгоистичное, да и опасное, добавил. — В тебе, великий князь так же уверен, как и в братьях своих по Братству.

Есть вероятность того, что Лют, принесший информацию о ловушке для большого войска союза князей? Что он играет за другую команду? Безусловно, пусть подобное и выглядит менее логично, чем-то, что бродник сказал правду. Я отправил его после того, как состоялся разговор с Иваном Ростиславовичем. Воевода так же, как и я, склонялся к тому, что Лют говорил правду.

Уже появлялись и косвенные признаки к этому. Воины не встречали следов нахождения большого, истинного большого, количества войск. Как бы не топтали землю две тысячи воинов, тридцать тысяч сделают это более качественно. Но не было тех самых тридцати, а вот две тысячи неподалеку располагались, именно они и трепали мелкими нападениями наше воинство.

— Что у нас по крепостям и сколько осталось воинов в Переславле и Киеве? — спрашивал великий князь, вновь не удовлетворившись моим ответом.

А что мне отвечать? Что враги нас переиграли и поклясться на крестев том что это правда? Этого от меня ждут? Мое дело доставить информацию, если будет такая возможность, так высказать свое мнение, но решения принимать за все воинство — это прерогатива Изяслава Мстиславовича. Я бы искал генерального сражения, а только после ходил бы и топтал степь, выискивая кочующие орды."

"— Великий князь, все в этом деле плохо, мало у нас воинов осталось, злой приступ не сдержат даже в Киеве, если только городской люд не станет на стены. Мы даже киевское ополчение частью с собой взяли.