– Говори прямо, Анастейша. Мы должны быть честными друг с другом, иначе ничего не получится. – Придется помочь ей стать более раскованной – даже беседы на тему секса для нее недопустимы.

Она снова ерзает и разглядывает свои сплетенные пальцы. Ну же, Ана.

– Скажи мне! – приказываю я. Господи Боже, прямо руки опускаются!

– Ну… Я никогда не занималась сексом, поэтому я не знаю, – шепотом отвечает она.

Земля разверзается у меня под ногами. Поверить не могу! Как? Почему? Ни хрена себе!

– Никогда? – Не верю своим ушам.

Она качает головой, глаза испуганные.

– Ты… девственница? – Быть того не может!

Она кивает и краснеет.

Я закрываю глаза, не в силах на нее смотреть. Как я мог так облажаться? Гнев меня буквально захлестывает. И чем я буду заниматься с девственницей? Бросаю на нее свирепый взгляд, дрожа от ярости.

– Какого черта ты не сказала мне раньше?! – рычу я и начинаю метаться по кабинету. На черта мне сдалась девственница?.. Она виновато пожимает плечами, не смея слова выговорить. – Не понимаю, почему ты мне не сказала!

– Да как-то речи об этом не заходило, – отвечает она. – А у меня нет привычки рассказывать всем и каждому подробности своей личной жизни.

Мы ведь почти незнакомы.

Справедливое замечание. Поверить не могу, что я устроил ей экскурсию по своей игровой комнате! Слава богу, что она подписала договор о неразглашении."

"– Ну, теперь тебе известно обо мне гораздо больше, – огрызаюсь я. – Я знал, что ты неопытна, но девственница!.. Черт, Ана, а я тебе все показывал… – Дело не только в комнате, ведь теперь она знает про правила, про пределы допустимого… Она совсем не в теме. Как я мог так сплоховать?

Меня посещает еще одна пугающая мысль: наш единственный поцелуй в лифте (где я ее едва не трахнул) – не был ли он ее первым поцелуем?

– Ты когда-нибудь целовалась, если не считать того раза со мной?

Пожалуйста, скажи да.

– Конечно, целовалась. – Она выглядит оскорбленной. Да, целовалась, но не часто. Как ни странно, эта мысль мне приятна. С удивлением замечаю, что и тот факт, что у нее никогда не было ни одного мужчины, меня тоже радует. Она будет только моей и ничьей больше. Меня вдруг переполняет восторг и перехватывает дыхание.

– И милый молодой человек не вскружил тебе голову? Не понимаю! Тебе двадцать один год. Почти двадцать два. Ты красавица.

Почему никто не затащил ее в постель?

Черт, а может, она верующая? Нет, Уэлч бы узнал. Она смотрит на свои пальцы и улыбается. Думает, что это смешно? Так бы себе и врезал!

– И ты на полном серьезе обсуждаешь, что я собираюсь делать, когда у тебя совершенно нет опыта? – Неужели такое вообще возможно? – Ты не хотела секса? Объясни мне, пожалуйста.

Потому что я ничего не понимаю.