Я подруливаю, поправляю элероны, пока буксировщик разгоняется, потом отпускаю джойстик, и планер взмывает в воздух.

– Полетели, детка! – кричу я Ане.

– Брунсвик контрольный, Дельта, Виктор, двигаемся на два-семь-ноль. – По радио раздается голос Бэнсона, но я не вслушиваюсь; мы поднимаемся все выше. Планер ведет себя прекрасно, а я наблюдаю за Аной: она крутит головой во все стороны, стараясь ничего не упустить. Жаль, не видно, как она улыбается!

Летим на запад, опережая восходящее солнце, вот уже пересекли оставшееся внизу шоссе I 95. Мне так нравится это спокойствие наверху, вдали от всего и вся, только я наедине с планером, ловлю восходящий поток… надо же, я ведь никогда не делился этими переживаниями ни с одним человеком! Воздух ясный и прозрачный, все так, как я и хотел… для себя и для Аны.

Смотрю на высотомер: мы почти достигли трех тысяч футов, летим вдоль берега со скоростью 105 узлов. Скрипучий голос Бэнсона по радио сообщает, что мы на трех тысячах футов, и можно отцепляться.

– Принято. Отцепляю, – отзываюсь я и нажимаю кнопку, отстегивающую мой конец троса.

Буксировщик исчезает, а я закладываю некрутой вираж на юго-запад, по ветру. Ана хохочет во весь голос. Радуясь такой ее реакции, я продолжаю разворот, надеясь, что ближе к берегу мы найдем восходящий поток… или вот за теми бледно-розовыми кучевыми облаками, – может быть, там даже в эту рань получится подняться выше.

Внезапно, задумав веселое хулиганство, кричу Ане:

– Держись крепче!

А сам закладываю мертвую петлю. Ана взвизгивает и хватается за крышку кабины. Когда я снова выравниваю самолет, она хохочет. Это самая лучшая реакция, на которую только можно было рассчитывать, и я тоже невольно смеюсь.

– Хорошо, что я не завтракала! – кричит она.

– Да уж, в ретроспективе – хорошо! Я сейчас повторю!

В этот раз она держится за ремень и смотрит прямо вниз, когда мы оказываемся лицом к земле. Слышно лишь ее хихиканье и гул ветра.

– Красиво ведь? – кричу я.

– Да!

Знаю, что времени маловато, потоки тут неважные – но мне все равно. Ане весело… и мне тоже!

– Видишь перед собой ручку? Хватайся!

Она пытается повернуть голову, однако ремень натянут слишком крепко.

– Давай, Анастейша! Бери! – настаиваю я.

Мой джойстик шевелится, и я понимаю, что она взялась за ручку управления со своей стороны.

– Держи крепче. Ровнее! Видишь циферблат? Старайся, чтоб игла была четко в центре!

Летим по прямой, датчик поворота перпендикулярен крыше кабины.

– Умница!

Моя Ана. Ничего не боится. И я почему-то ужасно ею горжусь.

– Надо же, ты доверил мне управление! – кричит она.

– Вы удивитесь, что я вам еще доверю, мисс Стил! Теперь беру на себя.