Уже безбоязненно вошел во двор, подошел к входной двери, постучал и услышал великолепный бас:

— Кого там черти несут?

— Так уж и черти? — хмыкнул я.

С диаконом — отцом Николаем, отцом гимназистки, я почти не знаком. Разумеется, в храме друг друга видим, при встречах раскланиваемся, но не более. Церковнослужитель, вишь, а у него черти. Нет, он священнослужитель, это повыше, нежели церковнослужители. И голос у диакона соответствующий. Шаляпину бы уроки вокала брать.

— Ох, прости господи, — отозвался диакон, открывая дверь. Рассмотрев меня, вздохнул. — Вырывается, прошу прощения. Меня уже и отец благочинный отругал. А я думал, что опять Людкины подружки пришли козу доить.

— А сколько раз они ее доят? — удивился я. Корову, если не изменяет память, доят два раза в день — утром и вечером. Коза скотина мелкая, два раза в день доить чересчур. Если гимназистки по несколько раз в день приходят козу доить, тут не только отец диакон чертей вспомнит, но и коза матерится начнет.

Отец диакон болезненно скривился, снова вздохнул:

— Уж и не знаю, что мне и делать. В городе корову держать — так сена не напасешься, и пасти негде. А молоко детишкам нужно. Жила себе Люська, до самого снега на берегу паслась. А теперь вот, каждый день боюсь, чтобы не украли. И кто такую пулю пустил, что настоящая гимназистка должна собственную козу иметь?

— Ох, отец Николай, лучше не говорите, — ответно вздохнул я. — У самого козлушка в сарайке стоит, трясемся с сестренкой каждый день. Цены на коз такие, что не посмотрят, что следователь — сопрут.

Поговорив о проблемах насущных, мы с отцом диаконом стали, вроде бы, и ближе. Собратья по козоводству.

— Вы, господин следователь, по делу или как? — поинтересовался диакон.

— По делу, разумеется. Нужно мне отец Николай, с дочерью вашей поговорить. Дома она?

— Дома, а где ей быть? А что натворила? — забеспокоился диакон. — Ежели что — не посмотрю, что гимназистка — задницу надеру. Ух уж, как надеру! Так надеру, за парту не сядет!

Отец Николай говорил таким тоном, что даже ежу понятно — доченьку он свою любит, какой уж там дранье? Не отправил в Новгород в епархиальное училище, где дочек священнослужителей учат бесплатно, а устроил в гимназию. Скорее всего, кто-то из наших «олигархов» учебу оплачивает. Но я обязан делать вид, что верю.

— Не надо барышне ничего драть. Может, напротив, ее похвалить нужно. Меня интересует та ночь, когда ваша дочка двух незнакомых мужиков увидела, которых за козокрадов приняла.

— Вот ведь, врушка-то! — покачал головой отец диакон. — Вот уж, точно, я ей хвост накручу. Ничего Людмилка не видела, дрыхла без задних ног. Ее с утра-то пушкой не разбудишь.

— Как это так? — удивился я.

Вот те раз. Девушка ничего не видела, а я улики нашел?

— Это я услышал, что Люська орет, — сообщил диакон.