И хочу я, чтобы эту девку наказали — оштрафовали, рублей на сто, чтобы впредь неповадно было. Мол — у себя-то, где прежде жил, он бы эту девку сам наказал, но на новом месте недавно обосновался, хочет, чтобы все по закону было. Сколов спрашивает — и при каких обстоятельствах она сына оскорбила? Жалобу-то он примет, но на суде разбирательство будет. Свидетели нужны. И что за девка? Сколько лет? Купец говорит — дескать, в шестом классе гимназии учится. Судья прикинул, что лет получается четырнадцать или пятнадцать и говорит — мол, даже жалобу не возьму, потому что по законам ответственность за подобные преступления начинается с двадцати одного года. Вавилов тогда и говорит — мол, придется тогда нанять кого, чтобы выдрали девку. Куда годится, если крестьянка купеческого сына бьет?

Я слушал рассказ Абрютина и вначале меня он забавлял. Купец дурак, не понимающий, что лучше и для него, и для его сына помалкивать и не раздувать скандал. Девчонка побила! Такое надолго запомнится. Вырастет Илья Вавилов, а ему это напомнят.

Забавляло, пока не услышал, что мою Аньку собираются выдрать, и решил, что пора вставать и отправляться к купцу.

— Василий, а где этот купец живет? — поинтересовался я.

— Ваня, ты вначале дослушай, — попросил Абрютин.

— Н-ну? — кивнул я, а сам уже словно бы на иголках сидел. Я тут сижу, пироги трескаю, а там мою Анечку бьют?

— Иван Александрович, доверьтесь своему другу, — попросила Виктория Львовна. — Я тоже уже сама не своя, но если Василий сказал, чтобы вы дослушали, а не бежали Анну спасть, то волноваться пока не стоит.

— Да, Ванечка, кто позволит нашу Аню обидеть? — вступила в разговор Вера.

Я удержался на месте только усилием воли, а Абрютин продолжил:

— Соколов купцу пояснил, что если тот прикажет девку выдрать или, сам ее изобьет, то получит годика два тюрьмы. Ни деньгу тут не спасут, ни связи. Правда, если с хорошим защитником — но хороший за такое дело не возьмется, да с деньгами — компенсация девке за ущерб, какую она сама запросит, если простит во время заседания суда, возможно, присяжные и признают, что заслуживает снисхождения. Но это вряд ли. Неважно, что это крестьянка, или мещанка. Тут уж, не только побои, но и самоуправство. Не при крепостном праве. А потом любопытно судье стало — мол, а что за девка-то такая? У нас и мещанки в гимназии учатся, и крестьянки. Купец говорит — мол, звать Анькой, фамилия Сизнева. Отец у нее крестьянин деревни Борок. Судья мне сказал — мол, как фамилию и имя услышал, так чуть плохо не стало. Купцу говорит — дескать, если за обычную девку тюрьма грозит, то за эту… будет вам… в смысле — совсем плохо будет.Вавилов удивился — мол, что за крестьянка такая? А судья ему — мол, ежели Аньку Сизневу обидеть, тут уже может и законодательство Российской империи не помочь.