Наверное, стоило посидеть да поговорить с Игнатом о настоящем и будущем его дочери, а я так и не собрался. Или, попросту говоря, не счел нужным. Есть у меня привычка засовывать голову в песок, словно страус и ждать, пока все само собой не образуется. Аня свои вопросы с отцом решила, так и ладно. Мне-то зачем влезать? И по прислуге так бы и ждал, что само-собой образуется. А ведь и образовалось.

Переезжать к Десятовым-Бравлиным моя барышня-крестьянка решила после того, как примет на службу кухарку и введет ее в курс дел. Да-да, именно она примет, посмотрит, можно ли доверить Ваню чужому человеку. А Ванечке, который вообще-то хозяин, в таких делах доверять нельзя.

Что любопытно, так это то, что инициатором переезда стала моя невеста, а не ее тетушка, как я предполагал. Это мне Анька сказала, пока домой шли. Лена, дескать решила, что так оно лучше. И Ваня накормленный, а у самой Ани останется больше времени на учебу, и на все прочее."

"Разумеется, без Аньки мне скучно станет, но, если раскинуть мозгами, так и на самом деле лучше. А женщины, коли они все решили, всегда правы.

— Игнат… Петрович, доброе утро, — протянул я руку Анькиному отцу, вспоминая его отчество. Ладно, что вспомнил.

Может, и не в чину коллежскому асессору с управляющим склада, да еще и крестьянином, за руку здороваться, но это Анькин отец.

Коли пожал руку одному, придется пожимать и всем остальным. Мужики это оценили, прониклись, закряхтели, но старались руку большого начальника не пережимать. А рожи, физиономии, то есть, самые, что ни на есть, бандитские. Хм, а ведь я эти рожи помню. А повспоминаю, так и имена с фамилиями в памяти воскрешу: Федор Сизнев, Иван Терехин, Гаврила Паромонов — все они моей названной сестричке какими-то родственниками доводятся и они же у меня в деле об убийстве проходили. Ведь убивали, паразиты, а я тут с ними ручкаюсь. Впрочем, если суд присяжных признал мужиков невиновными, то чего я парюсь? Вот, так всегда. Мучаешься, доказательства ищешь, а преступника раз, и выпускают на волю. А самое странное, что о покойном конокраде я не переживаю. Знал, на что шел, и знал, что бывает за конокрадство.

— Конокрад-то, не ее ли хотел украсть? — поинтересовался я, кивая на телегу с лошадкой.

— Не, он другую кобылу хотел украсть, да ту уже продали, мерина вместо нее купили, — ответил один из бандитов.

— Ясно, — кивнул я, поворачиваясь к Игнату Сизневу. — На работу отрядили, Игнат Петрович?

— Велено мне замок врезать, а мужики пока сарайку утеплят, — усмехнулся Игнат в густые усы. — Сказано — оне лично придут, и проверят. А если что не так, переделывать заставят.

— Эта заставит, — улыбнулся я, а мужики дружно засмеялись.

Не сомневаюсь, что земляки прекрасно знают, что с Анькой лучше не шутить.