Лариса была в тесной связи с Ольгой, к тебе она обращалась лишь тогда, когда ей были нужны деньги. Как течет твоя жизнь, Гранкину не волнует. Сейчас она в панике по разным причинам: уход отца второго ребенка, отсутствие денег, страх за свою судьбу. Когда все это свалилось на Ларису, она вспомнила про тебя. И ты не подвела, приехала, выслушала ее, утешила, накормила, сопли Ларисе вытерла, пообещала дать ей денег. Но, милая, ей не десять лет, она сама отвечает за свои поступки. Все. Отрежь гнилой ломоть. Забудь о Ларисе, никогда больше не кидайся к ней на выручку. Она никудышная подруга. Вернее, она давно тебе не подруга, и сомневаюсь, что когда-либо ею была. Лариса – деревянная лошадь, а ты кормишь ее овсом.

– Тату жалко, – призналась Маргарита, – хорошая девочка, умная, добрая.

– Ты ее рожала? – спросил муж.

– Нет, – пролепетала Рита.

– Значит, ты не несешь ответственности за нее, – подвел итог Владимир Орестович, – очень прошу исключить из нашей жизни Булкину и Гранкину. Признаюсь, они обе мне весьма неприятны. Понимаю, что и Лариса, и Ольга будут тебя искать. Одной понадобятся деньги и помощь, другой – наши связи в мире медициы. Булкина не постесняется надавить на тебя, попросит раздавать нашим пациентам свои визитки. «Мы же подруги, помоги мне найти новых клиентов». Но я решу эту проблему.

Через пару дней Володя показал мне газету «Желтуха», там была статья «Трагедия в небе». Я прочла, что доктор Маргарита Кузнецова, в девичестве Найденова, любительница парашютного спорта, погибла во время очередного прыжка.

– Я знаю главного редактора, – пояснил Володя, – он меня, своего стоматолога, любит. Издание уже бросили в почтовые ящики в домах, где живут Ольга и Лариса. Ты умерла. Все. Конец! Сама не могла от мерзких баб избавиться, так я тебя от них освободил.

Маргарита посмотрела на меня.

– Вот так и завершилась наша дружба. Я наконец-то поняла, что лучше не иметь ничего общего ни с Ларисой, ни тем более с Ольгой. И некоторое время о них не слышала. А потом мы с супругом поехали в интернат в Московской области, где среди прочих содержались дети-преступники, от которых отказались родители.

– Впервые слышу о подобном учреждении, – удивился я.

– Официально оно считалось обычным приютом, – объяснила Кузнецова, – но там среди воспитанников находились ребята, которые совершили что-то плохое, а привлечь их к ответственности было нельзя из-за малого возраста. Мы понятия не имели об особенностях этого учреждения. Оно официально не относилось к тем, где содержат несовершеннолетних преступников. Володя выбрал этот интернат для оказания благотворительной помощи и неожиданно столкнулся с нежеланием чиновников нас туда пускать.