– Маргарита организатор, Светлана исполнитель, – протянула Элеонора, – Кириллу, несмотря на его компьютерную гениальность, досталась роль дурачка, который очаровался Фотиной. Она так хороша собой?

– Нет, – хором ответили мы с Борисом, потом он добавил: – На вкус и цвет товарищей нет. Но учтите, что у Кирилла никогда не было постоянной любовницы. До сих пор ему редко доставались крошки от пирога секса.

– Нора, мы все узнали, теперь вы подключите свои связи, – попросил я, – не хочется, чтобы Маргарита и Светлана остались безнаказанными.

Элеонора поморщилась.

– Правильно ли я поняла, что Ольга Михайловна жива?

– Да, – подтвердил Боря, – но никто не может сказать, когда она выйдет из комы и встанет ли вообще на ноги.

– Подумаю, что можно сделать в этой ситуации, – пообещала моя бывшая хозяйка, – но, скорее всего, ничего не получится. Аудиофайл – не улика. И никто из участников событий не подавал заявления в полицию. Булкина не жаловалась на шантажиста.

Эпилог

В конце осени, занимаясь уже другим делом, я приехал к Ольге Михайловне, которая вернулась из санатория, и сообщил ей все, что узнал. Рассказ о младенце Алике, отнятой у Гранкиной квартире, о том, чьей дочерью является ее невестка, Булкина выслушала, не изменив выражения лица и не сказав ни слова. Так же молча она принесла деньги и расплатилась со мной. И лишь на пороге, открывая мне дверь, она процедила:

– Если в прессу просочится хоть намек на то, чем вы занимались, мой ответ вам не придется по вкусу.

Я не стал клясться в собственной порядочности, покинул квартиру без лишних разговоров, вышел на улицу и остановился.

В детстве одноклассники дали Оле Воробьевой кличку – глазастая, ушастая беда. Девочка выросла, но глаза у нее по-прежнему большие, слух отменный. Однако она больше не является ходячей бедой, не падает в лужи, не теряет деньги. Ольга Михайловна стала осторожной, аккуратной, расчетливой. Сама себе она не вредит. Теперь Ольга приносит беды другим людям. Она по-прежнему глазастая, ушастая беда. Но уже не хочется улыбаться, узнав про эту кличку.

Деньги, которые я только что получил от Булкиной за работу, тяжелой ледяной гирей оттягивали карман. Не хочу сказать, что испытывал те же ощущения, что Иуда, когда он решил вернуть первосвященникам тридцать сребреников, которые получил за предательство Христа. Но нести деньги в банк я просто не мог. Ну и куда их деть? Зачем только я взял плату! В ту же секунду пришло решение, я вынул телефон и набрал номер.

– Доброго дня, Ванечка, – произнес непритворно ласковый женский голос. – Все ли у тебя в порядке, ангел мой?

Я постарался говорить весело:

– Матушка Амвросия, все замечательно. Вы в обители?

– Где же мне еще находиться? – произнесла монахиня. – Нельзя хозяйство без пригляда оставить.