Я почти становлюсь… жертвой.

– Похоже на галлюцинации?

– Нет! – Согласись она, ее отстранят не то что от дела, а вообще от работы. – Я понимаю, кто я и где нахожусь. Понимаю, что все это происходит в моем воображении. Но вижу все очень живо – и не могу прекратить видеть. Может, поэтому я так преуспела в поведенческом анализе… Я могу проникнуть в мысли любого. И жертвы, и убийцы. Такова обратная сторона медали.

Зои поджала под себя ноги. Начав рассказывать, она уже не могла остановиться.

– Я практически чувствую ее страх. И боль. Мое тело реагирует на ощущения, и у меня бывает затрудненное дыхание, учащенный пульс… Обычно через полчаса все проходит.

– И часто такое случалось? – спросил Тейтум.

– Не знаю. Десятки раз.

– Боже, Зои…

– Если ты кому-нибудь расскажешь, меня не поймут. Меня вышибут из Бюро. – Она почти пожалела о своих признаниях. – Все не так страшно. Я держу себя в руках.

– Я заметил… когда ты открыла мне дверь.

– В этот раз все иначе.

– Почему?

– Частично – из-за того, что случилось в Сан-Анджело. До сих пор мучает клаустрофобия… – Зои замолчала.

– Какие еще причины? Если ты ставила себя на место Генриетты Фишберн, значит, переживала то, что она чувствовала при… нападении Гловера.

– Фрагментами, но это было не остановить. – Она вздрогнула. – Я никому раньше не рассказывала. Ты не можешь… Пожалуйста, не надо…

– Я никому не скажу, – с трудом проговорил Тейтум. – Но так продолжаться не может. Ты ведь это понимаешь?

– Больше такого не повторится.

Он промолчал. Очевидно, что Зои не в силах что-либо гарантировать.

– Сейчас он стал небрежен, – продолжала она. – Его сообщник периодически теряет самообладание. Поимка Гловера – дело нескольких дней.

– Возможно.

– Как только его поймают, мне будет не о чем волноваться. Он и так умирает! Ему осталось не больше года. Андреа будет в безопасности. Так же, как и я. Все закончится. Но мне нужно увидеть это своими глазами.

Повисло молчание. Тейтум смотрел на нее с тревогой и теплотой в глазах, пока Зои, не выдержав, не отвела взгляд. Лучше б она держала рот на замке. Лучше б она ему не звонила. Напрасно поделилась с ним; полагаться надо только на себя и никогда не…

– Хорошо, – сказал Грей.

– Ты не станешь просить Манкузо о моем отстранении?

– Не стану.

Зои зажмурилась, в ее глазах стояли слезы.

– Спасибо тебе.

– Спокойной ночи, Зои.

Он встал и пошел к двери. Бентли тут же почувствовала тьму, ощерившуюся, готовую напасть.

– Хочешь, я побуду здесь еще немного, чтобы ты успокоилась? – спросил Тейтум.

Зои пожала плечами.

– Мне все равно. Оставайся, если хочешь.

Она сидела спиной к нему, напряженно ожидая, когда хлопнет дверь, и не зная, чего действительно хотела бы.

– Тогда я останусь ненадолго.

Зои накрыло волной облегчения, из-за чего она сама смутилась.