Брэй нисколько не лукавил, когда сказал, что принимает подарок Бонни с радостью: никогда еще ни один подарок не был так дорог для него, как этот рисунок, преподнесенный от наивного и чистого детского сердечка… Ему хотелось обнять Бонни покрепче, но она такая маленькая и хрупкая по сравнению с ним, сильным и большим, что Брэй боялся причинить ей боль.

Брэй привстал на одно колено, чтобы малышке было легче его обнимать, и худенькие детские ручонки обвились вокруг его шеи.

От Бонни вкусно пахло душистым мылом и конфетами.

Брэя вдруг охватило то же желание защищать, которое он испытал, когда увидел заплаканную Гвен, хотя защита Бонни сейчас не требовалась. За свою жизнь Брэю приходилось обнимать бесчисленное количество женщин, но детей – практически никогда. Брэю казалось, что Бонни ему послал сам Бог, чтобы ему было о ком заботиться. И Брэй готов был, если понадобится, отдать за нее жизнь…

– Спасибо, Бонни! – с чувством произнес он. – Это самый красивый рисунок, который я когда-либо видел! Я буду хранить его всю жизнь, как величайшее сокровище!

Посмотрев через плечо Бонни на Луизу, Брэй вдруг заметил, что в глазах ее стоят слезы.

Брэй попытался вспомнить, сколько раз с тех пор, как впервые увидел Луизу, ему приходилось видеть слезы в ее глазах. Выходило, что этот раз был четвертым. И каждый раз причиной был он, Брэй.

Брэй не сердился на Луизу за то, что она злилась на него. В конце концов, роль опекуна ее сестер была совершенно новой для него – раньше Брэю не приходилось делать ничего подобного, – поэтому неудивительно, что он пока не очень хорошо справляется с этой ролью и многое делал не так…

В одном лишь Брэй был твердо уверен: отказываться от этой роли он не должен, а обязан приложить все усилия, чтобы справиться с ней как можно лучше.

Брэй разжал объятия и отпустил Бонни.

– Я должен тебе кое-что сказать, Луиза, – произнес он. – Нравится тебе или нет, но я считаю себя опекуном твоих сестер. Ты можешь не любить меня – в конце концов, это вовсе не обязательно, – но помешать мне быть их опекуном не сможешь.

Брэю вдруг вспомнилось, как Луиза пыталась убедить Гвен, что та должна дождаться, пока Стандиш сам не признается ей в любви. Ждала ли Луиза того же самого от Брэя? И мог ли он честно сказать, что любит ее?

– Луиза, – торжественно произнес он, – я сам не знаю, люблю ли тебя. Одно лишь могу сказать: я чувствую по отношению к тебе что-то особенное. Я все время думаю о тебе, я хочу быть с тобой… Любовь ли это? Не знаю… – Он подошел к ней на шаг ближе. – Я помню, Луиза, что когда-то сказал тебе, что возьму тебя в жены лишь в том случае, если ты сама об этом попросишь, но сейчас я сам прошу твоей руки. Ты выйдешь за меня, Луиза?

Брэй замолчал, пристально вглядываясь в лицо Луизы.