– Тем не менее я должен сказать, что при всем этом Натан продолжал оставаться хорошим другом и честным малым. Мы все любили его…

– Спасибо, ваша светлость… – Луиза помолчала с минуту, глядя в сторону. – Кстати, эти фонари, которые вдоль дороги… В ту ночь они были зажжены?

– Фонари здесь зажигают обычно в сумерки. К утру они уже светят еле-еле…

– Скажите, ваша светлость, вы по-прежнему участвуете в подобных гонках?

– Это обычное развлечение молодых людей из высшего света, – пожал плечами герцог, уклоняясь от прямого ответа.

– В ту ночь, говорят, был сильный туман…

– Да.

Набравшись смелости, Луиза повернулась к герцогу:

– Вы можете рассказать подробнее о том несчастном случае?

С минуту герцог молчал, глядя на Луизу с такой нежностью, что ей снова захотелось кинуться в его объятия и разрыдаться.

– Я ведь имею право знать подробности!"

"– Вы уверены, что вам это нужно? Вашего брата все равно уже нет…

– Но он же умер не сразу? Он ведь успел что-то сказать вам перед смертью…

– Кое-что успел.

– Так что же случилось? Двуколка перевернулась? Наехала на столб? Колесо отвалилось? Что?

– Никто не знает.

Луиза понимала, что герцогу тяжело говорить об этом, но раз уж начала задавать вопросы, остановиться не могла: ей хотелось знать все.

– Темно, туман – и вы все равно согласились ехать с ним наперегонки?

– Мы часто дурачились с ним подобным образом. К тому же в ту ночь были чертовски пьяны, а пьяному, как известно, море по колено… Вокруг было полно свидетелей, но, видимо, никому не пришло в голову остановить нас. Я говорю все это не для того, чтобы как-то оправдать себя: прекрасно понимаю, что все это меня нисколько не оправдывает, – а просто рассказываю, как все было.

– И у вас нет ни малейшего представления о том, что случилось?

– Скорее всего под колесо двуколки попал кирпич, бутылка или еще что-нибудь, – и Натана выбросило из экипажа. Во всяком случае, когда я подъехал, он лежал на земле…

Луиза невольно передернулась.

– Он сломал себе позвоночник? Или шею?

– Врач, которого мы вызвали, сказал, что кости не были сломаны, но Натан повредил себе внутренние органы. Доктор пытался помочь, но было уже поздно.

Луиза чувствовала, что эти воспоминания причиняют боль герцогу, но где-то в глубине души некий злорадный голосок твердил ей, что его светлость до некоторой степени заслуживает это.

– Стало быть, вы все-таки пытались ему помочь? – спросила она.

– А вы как думаете? – Брови герцога сердито сошлись на переносице.

Луиза сама не знала, что думать. Больше всего ей хотелось не думать ни о чем, а просто плакать. Луиза закусила губу, борясь с этим желанием.

– И что же он сказал вам перед смертью? – спросила она.