Одно это показалось Владимиру очень, очень подозрительным.

– Друзья, – внезапно промолвил Август, – я должен кое в чем вам признаться. Вы так хорошо ко мне относитесь, а я…

– Неужели ты промышляешь шантажом? – поинтересовался Балабуха.

Август вспыхнул.

– Как вы могли так обо мне подумать! Это же черт знает что такое!

– Он пошутил, – примирительно заметил Владимир. – Так что ты собирался нам сказать?

– Я хотел объяснить, – немного остыв, проворчал Август, – что все ваши неприятности исключительно из-за меня. Я же говорил вам, что я невезучий! И вообще…

Договорить он, однако, не успел, потому что неожиданно его нога скользнула по глине.

Добраницкий заверещал и отчаянно взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие. Трость выпала у него и плюхнулась в воду.

– Караул! – завопил Август. – Моя трость!

Но та уже скрылась под водой.

– Ворона! – сердито буркнул артиллерист.

– Брось, Август, – махнул рукой Владимир. – Пусть ее плывет, купишь себе другую.

– Да на что мне другая, – возмутился Август, – я хочу только эту! Голубчик, – умильно обратился он к Балабухе, – Антоша! Не достанешь ее, а? Вон у тебя какие руки длинные!

Балабуха решительно покачал головой.

После пауков он больше всего на свете не переваривал купаний в воде."

"– Сам уронил, сам за ней и лезь! – фыркнул он. – Что я тебе, собака, что ли, – бегать за твоей палкой?

– Ах так! – вспыхнул Август. – Я-то, грешный, из кожи вон лез, помогал им, умасливал эту старую ведьму, – господи, если она мне ночью вдруг приснится, я же в тот же миг отдам богу душу! – старался для них, а они… Тоже мне, друзья!

Владимир почувствовал укол совести. Все-таки Август был прав, и они вели себя явно не по-товарищески.

– Ладно, – решился Гиацинтов. – Сейчас я достану твою трость, черт с тобой!

– Вот спасибо! – растрогался Август. – Вот это настоящий друг, не то что некоторые!

Владимир снял с себя обувь и верхнюю одежду. В воде он чувствовал себя как рыба и ничего не боялся.

– Ну, где твоя трость упала?

– Здесь! – кричал Август, показывая на воду у берега.

– А по-моему, там! – поправил его Балабуха.

Владимир вошел в воду и нырнул. Через несколько мгновений он показался на поверхности.

– Эй, Август! Тут ничего нет!

– Неужели пропала? – запричитал Добраницкий, ломая руки.

 – Господи, какая красивая трость была, я всю жизнь мечтал о такой! Я не переживу, не переживу этого!

Балабуха, который присел на берегу, покусывая травинку, только укоризненно покачал головой.

– Чудак человек! – проворчал он.

Владимир снова нырнул и, отфыркиваясь, вынырнул примерно через минуту.

– Нет? Нет? – стонал Август. – Но куда же она могла деться? Ведь это озеро, не река, и течения тут нету!

– Наверное, легла в ил на дне, – высказал предположение Балабуха.