И просто немного отхожу в сторону, позволяя саблезубой «тигле» снова зайти в мою жизнь. Пусть только в прихожую и только до утра. Сам посажу на поезд и прослежу, чтобы «случайно» не вышла перед отправлением.

Это хреново, конечно, но это — правильно. Все-таки я мужчина.

Лена обживается за пару минут: снимает сапоги, ведет плечом, намекая, что мне нужно помочь ей с верхней одеждой. Пытается задержать мою руку, когда забираю у нее пальто, но я легко отвожу в сторону ладонь.

— Ванна там, умойся. На тебя смотреть страшно.

— Даже не спросишь, что случилось? — Она пытается язвить, но видимо запоздалая реакция в мозгу подсказывает, что роль жертвы сыграна не до конца, и на лице снова появляется выражение раскаяния и печали.

— Спасибо, что ты такой великодушный.

— Не ради тебя, просто дань воспитанию.

Я замечаю, что она нет-нет да и скосит взгляд по сторонам. На вешалку и тумбу с обувью, явно разыскивая намеки на то, что никто не вторгся в мой холостяцкий образ жизни. В этом вся Королева — мужчина не может уйти от нее просто так, в никуда, потому что она ему остопиздела постоянными скандалами и глупостью. Она верит, что от Королев уходят к другим женщинам.

А раз я холостяк, то просто обижаюсь, наказываю ее отлучением от своего тела и кошелька, и все, что ей нужно — просто в достаточной степени прогнуться.

— Диван или кровать? — Я нарочно выбираю двусмысленную фразу, чтобы увидеть, как торжественно спадет фальшивая маска Пьеро, и под ней обнаружится Саблезубая Настоящая Лена.

— Где захочешь… — Она тут же «включает» режим кошки: готова, хочет хоть сейчас лишь бы получить меня обратно.

Хрен бы там.

— Лен, да я лучше дрочить буду, чем снова с тобой трахаться.

Так что раз тебе по фигу, то ты спишь на диване. Утром отвезу тебя на вокзал.

— Мои документы…

— Значит, в гостиницу.

— Ты просто… бессердечное говно, — распаляется Королева.

— Рад, что через полтора года ты, наконец, прозрела.

Хорошо, что в наш разговор вторгается сонный голос Совы, которая смотрит на ночную гостью с явной злостью. Приходится взять дочку на руки и закрыться с ней в детской. Кажется, сейчас нам предстоит серьезный разговор на тему женщин в моей жизни. В частности, о «саблезубой тигле».

— Она снова будет с нами? — Сова нарочно отворачивается, покрепче прижимая к груди свою любимую игрушку.

Даже немного грустно: моей малышке всего четыре, но у нее уже проявляется характер и женские повадки. Обижается, дуется, громко сопит. И рядом нет никого, кто бы сказал мне, как объяснить ребенку, что даже если в нашей с ней жизни появится другая женщина, это не будет означать, что я стану меньше любить свою принцессу. Каждый раз как по минному полю. Можно смело сказать, что ни с одной женщиной мне не было так сложно, как с той, которая часть меня.