Даже на секунду показалось, что я в самом деле горю, потому что жар от щек вынуждал то и дело прикрывать глаза. Но ничего такого не происходило: Костя был на месте, мой телефон — в его руке, а диалог — за пределами моего понимая и контроля.

В конце концов, что-то во мне сломалось, потому что я проснулась от рожденного собственной ладонью звука. И от приятной ноющей боли под кожей, оставленной силой удара. Костя так опешил, что даже не пытался зажать телефон в руке — я вернула свое без всяких усилий, но не испытала ни намека на радость. Мне было настолько невыносимо стыдно, что потребовалось сгрести все мужество, чтобы просто приложить телефон к уху.

"

"А потом я просто сбежала. Трусливо спряталась от слов, которые мой Фенек мог бы сказать в ответ. Что-то вроде: «Зачем ты втягиваешь меня в свое прошлое?» или «Разберись со своими мужчинами, Йори, мне это дерьмо не нужно». Я бы даже не обиделась на все сразу, потому что именно так все и выглядит со стороны. Но по крайней мере никто не заставлял меня слушать финальные аккорды нашего общения в режиме «онлайн».

Я просто не смогла бы это пережить.

— Это что сейчас было? — Костя свирепо раздувает ноздри и потирает отбитую щеку. Даже в полумраке хорошо виден красный отек. Даже интересно, хватит ли ему духу вернуться с таким «украшением» в зал. — Сначала обувь мне испортила, теперь это.

— В следующий раз буду целиться шпилькой тебе в глаз. — В голове очень кстати всплываю я сама в образе Ганнибала Лектера.

Хочется сказать Косте, что он снова все разрушил, но он все равно не поймет. Что бы я ни сказала — запишет победу и еще одну «звездочку» на воображаемую перевязь с орденами его боевой славы.

Поэтому лучшее и единственное верное, что я должна сейчас сделать — убраться подальше.

Когда прохожу мимо, Костя пытается задержать меня: так сильно сжимает пальцы на предплечье, что на глаза наворачиваются слезы. Теперь точно останется синяк, но плевать. Я просто хочу, чтобы он меня больше никогда не трогал, даже не прикасался.

— Убери. От меня. Руки.

Не только меня удивляет до противного резкий тон собственного голоса. Костя разжимает пальцы и отступает в сторону.

Если бы он попытался снова меня остановить или произнес хоть слово, я бы не задумываясь выполнила угрозу и превратила Летчика в Кутузова. Очень фигового Кутузова.

Если бы не Наташа, моей ноги здесь не было бы через пять минут, но мы приехали вместе, и я обязана отвезти ее обратно, потому что именно так поступают подруги.

Наташа сразу понимает, что что-то случилось, даже не пытается задавать вопросы. Говорит только, что перед Олей извинится сама за нас обеих.