Хочу верить, что между третьей и четвертой ступенью поскользнусь, упаду — и проснусь. Потому что этот кошмар душит даже мой вездесущий оптимизм и бестолковую веру в лучшее.

— Все, закончили. Точка. — Он зачем-то ставит эту точку ключом в воздухе. — Какого хрена? Ну поцеловались, что ты себе уже придумала?

«Тебя в моей жизни!» — ору во всю горло, но в действительности просто молча делаю еще один шаг.

Как же хочется его обнять — до ломоты в каждом суставе.

— Ты сейчас просто вешаешься на мужчину, Йо. Это херово выглядит.

Лучше бы ударил, чем вот так.

— И спрячь этот щенячий взгляд.

Закрываю глаза, до противного хлопка зажимаю ладонями уши.

Не видеть и не слышать, как Костя уходит из моей жизни. Подарить своей реальности каплю обмана, в котором сегодня — просто странный вечер, когда влюбленные говорят друг другу глупости, чтобы завтра извиниться за каждую тысячей поцелуев.

Если бы у меня было еще одно сердце, я бы не задумываясь выбросила рвань из груди, в которую превратилось первое.

Но придется научиться выживать с тем, что есть.

И больше никогда, никого не подпускать к себе так близко.

Глава вторая: Андрей

Четыре года назад

Она очень маленькая.

Крошечная, сморщенная, и мне хочется стукнуть себя за то, что, глядя на мою новорожденную дочь, я почему-то думаю о румяном печеном яблоке.

— Почему она лежит там? — Собственный голос противно ломается от волнения. Вроде не пацан, вроде в жизни уже порядочно дерьма видел, а стеклянный бокс, в котором лежит малышка, поднимает со дна души такую дрянь, что впору от паники рвать на жопе волосы.

Игорь Владимирович, здоровый мужик с волосатыми ручищами — заведующий родильным отделением, хлопает меня по плечу.

— Просто профилактика, ничего страшного. Поздравляю, Андрей.

Я рассеянно киваю и, чувствуя себя ребенком, который выпрашивает подарок до Нового года, почему-то дрогнувшим голосом спрашиваю:

— Можно к ней?

— Иди, конечно.

На меня набрасывают халат, пожилая медсестра что-то ворчит вслед, но в частных клиниках есть свои плюсы: я «заказываю» правила."

"Моя дочь родилась два часа назад: маленькая, не дотянула даже до трех килограмм. На ней тот самый смешной голубой комбинезон, который я выбрал сам. Во многом, если бы не мать, я бы ни хрена вообще не знал о том, сколько всего нужно новорожденному младенцу на первое время. И тем более не разбирался в том, что есть какое-то негласное разделение по цветам. Поэтому комбинезон моей дочки похож на маленькую касатку. Только голубую. И на капюшоне есть смешные плюшевые зубы.

— Привет, — тупо улыбаюсь в ответ на расфокусированный мышиный взгляд.

Она сучит руками и ногами, издает странные звуки, и я инстинктивно нахожу взглядом медсестру. Внутри все туго сжимается.