Когда я впервые заговорила про работу, он был категорически против! Горячая кровь — не водица. Потребность обеспечивать свою семью сидит в генах и передается из поколения в поколение. Однако Левон не мог не признать, что через год наши дорожки разойдутся, и тогда мне придется туго, если не найду работу. Но и тут Куталадзе поступил по-своему, он сам нашёл для меня место. Надёжное, приличное и со знакомыми в руководстве.

А потом случилось то, что разрушило наше соглашение…

Глава 2

Глава 2

Я просто не могла поверить своим глазам. Смахивала слезы, пытаясь вчитаться в свидетельство о разводе, но буквы плясали. Сжимала гербовую бумажку, словно это было нечто ценное, важное. А ведь так оно и было…

Мой теперь уже бывший муж шёл следом, не издавая ни звука. Я до сих пор не могла понять, что именно он чувствует. Злость? Обиду? Облегчение? Радость?

Но он словно закрылся от меня. Его лицо было безэмоциональным. Левон даже не обращал внимания на орущий в кармане брюк телефон, двигался, как робот, смотря себе под ноги.

Так… И что теперь? Что делать? Как живут свободной жизнью?

Но ответа на этот вопрос я не знала. Да и в душе почему-то стало как-то пусто, словно кусок жизни вырвали. Я даже застыла на ступеньках в лёгкой растерянности, словно и не родилась в этом городе. Все было незнакомым…"

"Прохожие суетливо толкались, бредя навстречу друг другу. Автомобили гудели клаксонами, из соседней кофейни тянуло ароматом свежей выпечки. И воздух… Такой пьяный-пьяный, полный ожидания, надежды…

Но затишье длилось недолго…

— Ну, поздравляю, родичи. И как вам первые минуты свободной жизни? — недовольно цыкнул Андрон, встречая нас перед ЗАГСОм.

Сын бесился, отказывался говорить на тему развода. И мы с Левоном надеялись, что он и вовсе не приедет, дабы не накалять и без того непростую обстановку.

— В блуд броситесь сразу, а то ведь вас только я и связывал, да?

Мой красавчик… Точная копия своего отца, забравший от меня только цвет глаз, он замер в напряженной позе, пытаясь замаскировать боль за напускной бравадой, граничившей с хамством. Но хамства было больше, поэтому Левон едва слышно зарычал.

— Андрюш, — я обняла сына, прижалась, пытаясь забрать тревогу. — Мы навсегда останемся твоими родителями. Что может изменить штамп в паспорте? Ты станешь нас меньше любить? Или уважать?

— Ой, мам, только давай без лапши на ушах?

— Ты как с матерью разговариваешь? — Левон отреагировал мгновенно, вскинул на сына недовольный взгляд. — Мы все обговорили, поэтому твои истерики и обиды уже просто неуместны. Ты взрослый…

— А если я не хочу быть взрослым, у которого родители в разводе? — Андрей шагнул навстречу отцу, стойко вынося его взгляд. — Или в нашей семье учитываются только ваши желания? Ой, а семьи-то уже нет… Да, пап?

Как же они похожи.