Тот молчал, вот только взгляд его так и полыхал от ярости.

— А что если мы попросим Тасю нам помочь? Уверена, что их типография сможет распечатать несколько баннеров и коробку билетов, — я встала следом и начала собирать сумку. — Никита Петрович, мы со Светой в Сочи, а вы тут продолжайте подготовку.

— Карина, не оставляй меня здесь, — взмолилась Лера. — Он закроет меня дома! Карина, я с вами!

— Нет, милая, он тебя закроет в этом кабинете и будет постоянно приходить, наливать горячий чай, массировать ножки и нежно целовать. Да, Никита Петрович?

— Да, Карина Гурамовна, именно об этом я сейчас и думаю, — Добрынину пришлось сдаться. Он не дурак, понимает, что варианта провалить домашний матч нет.

— Кстати, Никита, я тебя очень прошу не болтать о том, что ты сегодня увидел. Хорошо?

— Хорошо… — Добрынин качнулся в кресле, задумчиво осматривая меня. — Значит, молодой отец ещё не в курсе?

— Ну, не такой уж он молодой, зато до жути нервный. Всё, дорогие, держите оборону, а мы погнали…

Липатова категорически отказалась пускать меня за руль, мы вместе прыгнули в джип Добрынина и покатили в город. Подруга постоянно плакала, целовала мои руки и снова и снова затевала допрос с пристрастием."

"Пришлось рассказать и про день рождения Раевского, и про то, как Куталадзе взметнул по водосточной трубе на второй этаж, и про спор, и про чертовы французские розы, заполонившие дом. А ещё про Стамбул, про закаты на берегу Босфора, про секс в машине… Короче, я болтала и болтала, порой смахивая слёзы умиления со щек подруги.

— Я же говорила, что не сможете вы друг без друга! — Светка стёрла слезы.

— Да? А мне казалось, ты говорила, что мы разрушили твою мечту и веру в семью.

— Нет, Кара, ты возродила веру в любовь. Она же пробьется через любое препятствие. Как росток, прорывающийся сквозь брусчатку мегаполиса. Нельзя её задавить… К солнцу все тянутся. А ты у нас и есть это ласковое и самое лучшее солнышко, — Светка в голос зарыдала и свернула на обочину, падая мне на грудь. Обнимала, целовала, продолжая увлажнять салон. — Я так тебя люблю! Куталадзе, я вас обоих так сильно люблю!

— И мы тебя любим, Светик… Спасибо, что ты рядом.

Света и тут права. Нельзя убить настоящую любовь. Либо она есть, либо её и не было никогда.

Дорога прошла легко, невзирая на частые остановки, чтобы просто поплакать. Трасса ровная, свободная, долетели быстро. На въезде в город нас встретила Таисия, сопроводила в типографию, выделив несколько сотрудников, чтобы к утру всё было готово.

Света с готовностью взвалила на себя все эти хлопоты, отпустив меня в медицинский центр по соседству с типографией.

Я буквально вскочила в последний вагон! Уговорила администратора взять у меня кровь, дав клятву, что кроме воды во рту с утра не было и маковой росинки.