— Слабо?

— Значит, так?

— Так, и никак иначе… Я остаюсь здесь. Этот дом как с картинки моей мечты, понимаешь?

— Ну, окей, — мой телефон подал короткий сигнал, бегло прочитал уведомление и непроизвольно заулыбался. — Значит, война… Я принимаю вызов.

— Что? Куталадзе, ты что задумал?

— Ухаживать буду, — и как только я это произнес, в дверь постучали. — Только готовься принимать ухаживания в самых необычных проявлениях.

Быстро поцеловал жену и прямо голышом отправился к двери.

— Оденься, не позорь меня! — расхохоталась Кара, а когда поняла, что я настроен решительно, перекатилась на живот, пряча обнажённую грудь.

— Ты хотела ухаживаний? Вот… Давай сходить с ума вместе?

Ожидающие на крыльце курьеры синхронно чертыхнулись и поспешно опустили глаза.

— Доставка на имя Левона Куталадзе, — давя смех, произнес один из них.

— Спасибо, как раз вовремя. Вносите…

И небольшая гостиная дома стала заполняться корзинами с чертовыми французскими розами. Карина визжала, а как только дверь закрылась, рванула ко мне.

— Ты ненормальный, Куталадзе?

— Знаешь, я думаю, что мы оба ёмкнутые, только узнали это в сорок. Карина, я тебя добьюсь, заставлю поверить, что лучшего мужа тебе никогда не найти, покажу, что и ты меня любишь так, что уши сводит, а потом ты родишь мне дочь…

— Что? Ты серьёзно?

— А лучше двух… Карина Куталадзе, я принимаю твой вызов…

Глава 37

Глава 37

Карина"

"Куталадзе вел себя как дома. Но было одно огромное отличие – он выключил телефон, чтобы никто нас не отвлекал. Раньше это было какой-то роскошью, мечтой. У меня просто был муж…

— Что с разводом? — я отбросила пустое ведро из-под мороженого и перевернулась на другой бок, крепче прижавшись к плечу Левона.

— А не будет никакого развода. Ты — жена, я — муж, плохой, бездушный, невнимательный, но муж. И даже если ты завтра сбежишь на Южный полюс, я все равно найду тебя, — он крепко поцеловал меня в макушку и подтянул одеяло, укрывая меня.

И столько нежности было в этом жесте, что из глаз выкатились слёзы.

Я купалась в совершенно новом для себя ощущении. Здесь, в полусумеречной спальне, была не частичкой механизма под названием «семья», а цельной единицей. Женщиной я была… Чувствующей, потому что не стыдно, трогательной, потому что можно было. Рамки рухнули, потому что я самой себе это разрешила, ведь рядом со мной был не фиктивный муж, а самый настоящий…

И откровение меня застигло не в чужих словах, а в собственных.

Робких, несмелых, сказанных мысленно. Но сказанных!

Люблю…

Не сквозь призму долгих лет, а сквозь туман собственных сомнений.

Мой… Мой мужчина, в лице которого так мало осталось той юношеской угловатости. Черты грубые, жесткие, резкие… Взгляд хоть и теплый, но требовательный, набравший силу и уверенность.

Мой…

— Не сбегу, мне тут нравится.