Не могу поверить! И родители тоже. Ты на первой странице утреннего выпуска филадельфийской «Дейли ньюс». Впервые дуновение скандала коснулось семьи Стенхоупов.

Сдержанная горечь в голосе Чарлза говорила о глубине его чувств. Трейси так отчаянно рассчитывала на его помощь, а он оказался на их стороне. Она заставила себя не рыдать.

– Милый, пожалуйста, приезжай. Ты все сумеешь уладить.

Последовала долгая пауза.

– Похоже, там ничего не уладишь. Что можно уладить, если ты призналась в том, что совершила все это? Семья не может себе позволить, чтобы ее вмешивали в такие дела. Ты должна понимать это. Выходит, я не знал тебя по-настоящему.

Каждое слово било, как удар молотом. Мир разваливался, и Трейси чувствовала себя одинокой, как никогда в жизни. Никто не придет на помощь, ни один человек.

– А как… как с ребенком?

– Поступай так, как считаешь лучше для твоего ребенка, – отозвался Чарлз. – Извини, Трейси. – И линия разъединилась.

Она стояла, сжимая мертвую трубку.

– Слушай, дорогуша, – начал стоявший за ее спиной заключенный, – если у тебя все, дай-ка я позвоню своему адвокату.

Уже в камере надзирательница предупредила Трейси:

– Будь готова завтра утром к отъезду. В пять часов тебя заберут.

* * *К Трейси пришел посетитель. С тех пор как они виделись в последний раз, Отто Шмидт, казалось, постарел на несколько лет. И выглядел больным."

"– Я хочу сказать, что мы с женой очень сочувствуем вам, – начал старый мастер. – Мы уверены, что вы ни в чем не виноваты.

Вот если бы Чарлз так считал!

– Завтра мы с женой пойдем на похороны миссис Дорис.

– Спасибо, Отто.

«Завтра похоронят нас обеих», – горько подумала Трейси.

Ночью она не сомкнула глаз. Ворочалась на узкой тюремной койке и смотрела в потолок. И в уме вновь и вновь прокручивала разговор с Чарлзом. Он даже не дал ей шанса что-либо объяснить.

Надо подумать о ребенке. Трейси случалось читать о женщинах, которые рожали в тюрьмах. Но это было настолько далеко от ее жизни, что все они казались ей людьми с иной планеты. А теперь то же самое случилось с самой Трейси… «Поступай так, как считаешь лучше для твоего ребенка», – сказал ей Чарлз. Трейси хотела бы родить, но понимала, что ребенка с ней не оставят. Отнимут, потому что пятнадцать лет ей придется провести в тюрьме. Да уж лучше пусть ребенок ничего не знает о своей о матери.

Трейси расплакалась.

В пять утра в камеру Трейси в сопровождении надзирательницы вошел мужчина-охранник:

– Трейси Уитни?

– Да. – Она сама удивилась тому, как странно прозвучал ее голос.

– По постановлению уголовного суда штата Луизина вас надлежит препроводить в женское исправительное заведение Южной Луизианы. Пошли, крошка.