– Где ты научился голландскому? – спросила она.

– Был знаком с одной местной девчушкой.

Трейси пожалела, что задала вопрос.

Шли дни. Ее здоровое молодое тело обретало прежнюю силу. Когда Джеф почувствовал, что Трейси достаточно окрепла, он взял напрокат велосипеды, и они поехали осматривать окрестные мельницы. Каждый день превращался в настоящий праздник, и Трейси хотела, чтобы это время никогда не кончалось.

Джеф постоянно чем-то поражал ее. Относился к ней с заботливой нежностью, и постепенно настороженность Трейси исчезла. Но попыток сблизиться Джеф не делал. Он оставался для Трейси загадкой. Она вспоминала, с какими симпатичными женщинами видела его, и понимала, что он мог обладать любой из них. Почему Джеф держался подле нее и застрял в этом живописном захолустье?

Трейси стала рассказывать ему о том, о чем, как она полагала, уж никогда не будет вспоминать. Говорила о Джо Романо и Тони Орсатти, об Эрнестине Литтлчеп, о Большой Берте и маленькой Эми Брэнниган. Джеф то выходил из себя, то расстраивался, то сочувствовал. И сам тоже поведал Трейси о мачехе, о дяде Уилли, о деньках в луна-парке и браке с Луизой. Трейси ни с кем не ощущала подобного родства.

Но внезапно настало время уезжать.

Однажды утром Джеф объявил:

– Полиция нас не ищет. Думаю, пора двигаться.

– Хорошо, – разочарованно ответила Трейси. – Когда?

– Завтра.

Она кивнула:

– Соберусь утром.

В ту ночь Трейси так и не удалось уснуть, и она лежала, не сомкнув глаз. Джеф заполнял собой комнату, как никогда раньше. Этот незабываемый период ее жизни подходил к концу. Трейси покосилась на топчан, где лежал Джеф:

– Ты спишь?

– Нет…

– О чем думаешь?

– О завтрашнем дне. О том, что надо уезжать. Я буду скучать по этому месту.

– А я буду скучать о тебе, Джеф. – Эти слова невольно сорвались у нее с языка.

Джеф привстал на постели.

– Сильно?

– Ужасно.

Через секунду он был рядом с ней.

– Трейси…

– Тсс… – прошептала она. – Ничего не говори. Просто обними и крепко держи."

"Все началось очень медленно – бархатные касания, прикосновения, поглаживания, ласки и испытания чувств. Но темп нарастал, пока не взлетел, не стал безумным, не превратился в дикую, неистовую вакханалию наслаждения. Твердый член Джефа, проникая все глубже и глубже, заполнял ее всю. От невыносимой радости захотелось кричать. Трейси оказалась в центре радуги. Ее подхватила волна наслаждения и вознесла на верх блаженства. Внезапно все внутри взорвалось расплавленными брызгами, и тело начало содрогаться. Постепенно буря утихла. Но губы Джефа скользили по коже Трейси – вниз, к средоточию ее существа. И ее вновь накрыла волна наслаждения.

Притянув к себе Джефа, Трейси чувствовала, как его сердце бьется рядом с ее сердцем.