Ретиро, с его озером, живописными деревьями, ухоженным газоном и небольшой сценой, где разыгрывались спектакли для детей, всегда привлекал мадридцев.

По дорожке шел пожилой седовласый человек с заметным горбом. Это был Цезарь Поретта. Поравнявшись со скамьей, где сидела Трейси, он присел рядом, открыл бумажный пакет и тоже начал бросать птицам хлебные крошки.

– Buenos dнas, seсorita.[111]"

"– Buenos dнas. Предполагаете какие-нибудь трудности?

– Абсолютно никаких. Мне только необходимо знать день и час.

– Пока не знаю сама. Скоро.

Он улыбнулся беззубым ртом.

– Полиция с ума сойдет. Никто раньше не пытался сделать ничего подобного.

– Поэтому должно сработать, – заметила Трейси. Она бросила голубям последнюю крошку и поднялась. Пока она шла по парку, ее платье дерзко развевалось у колен.

В то время как Трейси встречалась в парке с Цезарем Пореттой, Дэниел Купер обыскивал ее гостиничный номер. Он заметил из вестибюля, как она вышла из гостиницы и направилась в парк. Поскольку Трейси не заказывала завтрак в номер, Купер решил, что она пошла перекусить в город. Он дал себе тридцать минут. Войти в комнату было делом пустяковым – следовало только не столкнуться с горничной и немножко поработать отмычкой. Купер прекрасно знал, что искал – копию картины. Неизвестно, как эта Трейси сумеет подменить оригинал на подделку, но Купер не сомневался, что именно так она станет действовать.

Он быстро и умело обыскал номер, оставив напоследок спальню. Заглянул в шкаф, перебрал платья. Осмотрел бюро, открыл один за другим ящики. Они были набиты трусиками, бюстгальтерами и колготками. Купер взял красные колготки и, прижав к щеке, представил под ними бархатистую кожу. Ощутил запах Трейси. Внезапно этот запах переполнил его. Купер поспешно положил колготки на место и продолжил обыск. Картины нигде не было.

Он заглянул в ванную. На дне ванны еще не высохли капли воды – недавно в ней лежала Трейси. Купер живо представил ее обнаженной. Теплая, словно женское лоно, вода омывала ее, ласкала грудь, и ее бедра то поднимались, то опускались. Купер почувствовал, что у него начинается эрекция. Схватил с сушилки полотенце и поднес к губам. Запах Трейси витал вокруг него, пока он расстегивал молнию на брюках. Купер натер полотенце влажным куском мыла и, глядя в зеркало, прямо в свои горящие глаза, начал мастурбировать.

Через несколько минут он вышел так же незаметно, как и вошел, и повернул в сторону ближайшего храма.

На следующее утро Трейси вышла из «Ритца», Купер последовал за ней. Теперь между ними установилась интимная связь, которой не было раньше. Он знал ее запах, видел ее в ванне, любовался ее извивающимся в теплой воде обнаженным телом. Эта женщина целиком принадлежала ему, и он готовился раздавить ее.