– Мое в другом вагоне, – вздохнула Трейси. – Давайте лучше встретимся в Венеции.

– Чудесно! – расцвел Форнати. – Bene! Моя жена почти не выходит из комнаты. Не выносит солнечных лучей на лице. Ты была в Венеции?

– Нет.

– Мы с тобой поедем на Торчелло – маленький красивый островок. Там есть замечательный ресторанчик «Локанда Чиприани». И еще совсем небольшая гостиница. Molto privato.[74] – Его глаза разгорелись.

Трейси ободряюще улыбнулась:

– Как здорово! – И потупила глаза, слишком переполненная чувством, чтобы продолжать.

Форнати подался вперед, сжал ей ладонь и прошептал:

– Ты не представляешь себе, как будет здорово, cara.

Через полчаса Трейси вернулась в купе.

Восточный экспресс мчался в безмолвной ночи и, пока пассажиры спали, миновал Париж, Дижон и Валларбе. Паспорта пассажиры сдали накануне вечером, и всеми пограничными формальностями занимались кондукторы.

В половине четвертого утра Трейси тихо выскользнула из купе. Времени оставалось совсем немного. Скоро поезд пересечет швейцарскую границу и в 5.21 будет в Лозанне. А в 9.15 прибудет в Милан.

В пижаме и халате она шла по коридору, сжимая в руке сумочку для умывальных принадлежностей; от знакомого возбуждения чаще забилось сердце.

В этом составе в купе туалетов не было – они располагались в конце вагона. Если бы Трейси спросили, что ей надо, она ответила бы, что ищет дамскую комнату. Но в коридоре Трейси никого не встретила: проводники и кондукторы воспользовались предрассветными часами, чтобы немного соснуть.

Она без всяких приключений добралась до семидесятого купе. Осторожно попробовала ручку – дверь была заперта. Трейси открыла сумочку, достала какой-то металлический предмет, бутылочку со шприцем и приступила к работе.

Через десять минут она вернулась в свое купе. А через полчаса уже заснула с тихой улыбкой на только что умытом лице.

В семь утра, за два часа до прибытия в Милан, из семидесятого купе послышались пронзительные крики, разбудившие весь вагон. Пассажиры высовывали головы из дверей, пытаясь понять, что происходит. По коридору поспешно прошел проводник и повернул на крик. Сильвана Луади билась в истерике:

– Aiuto! На помощь! Все мои драгоценности пропали! В этом проклятом поезде полно ladri – воров!

– Успокойтесь, мадам, – упрашивал ее проводник.

– Что значит «успокойтесь»? – Ее голос взлетел еще на октаву. – Как вы смеете говорить мне «успокойтесь», stupido maiale?[75] У меня украли украшений на миллион долларов!

– Как это могло произойти? – недоумевал ее муж. – Дверь была заперта. У Форнати чуткий сон. Если бы кто-нибудь вошел, я бы тут же проснулся!

Проводник вздохнул. Он прекрасно знал, как это происходит, поскольку нечто подобное случалось и раньше.