Подхватив на руки хнычущую малышку, пошла с ней к кассам. Именно там у нас располагалась стойка администратора. Эта несносная бабенция, таща на прицепе бедолагу сына, пёрла за мной. Не успели мы подойти к управляющему, как она заголосила горном.

- Ваша соплячка изволила мне хамить. Понабрали девок непутёвых. Стоит, глазами тупыми хлопает.

Выслушав сию претензию, Ольга Михайловна посмотрела на меня.

- Я девочку нашла среди рядов. Никого из родителей рядом. Стала выяснять, кто она и откуда, а тут эта женщина со своим циркулем. Я ей объясняю, что нужно пройти на следующий ряд, там целый стеллаж. А она мне - не в состоянии сама найти, и всё тут.

Администратор довольно ухмыльнулась и перевела взгляд на малышку. Её лицо тут же стало озабоченным.

- Что ты несёшь? - взъерепенилась посетительница.

Моя начальница уже, казалось, и забыла о ней, но особа не желала успокаиваться.

- Женщина, наборы для черчения на десятом ряду.

Сказала, как отрезала. Ольга Михайловна умела ставить на место даже взглядом.

- Злата, ты уверена, что родителей не было рядом? - она взяла у меня девочку и посадила на стойку.

- Да, никого из взрослых.

- А на соседних рядах?

- Не успела проверить, - честно призналась я. - Женщина стала кричать и требовать предоставить ей вас.

Да, я нагло перевела все стрелы на скандалистку.

Тем временем двери в наш магазин автоматически открылись, и вошёл мужчина в форме. За ним семенила понурая зарёванная женщина. Она вскинула голову, и меня окатило такой волной облегчения, что слёзы проступили.

- Кира! Кирочка, как же ты так!

Полицейский быстро оценил ситуацию и выдохнул.

Следующий час мы разбирались с нашей потеряшкой, которую мать умудрилась забыть, закупая канцелярию для старших детей.

Потом ко мне прикатили ещё две тележки с красками да восковыми мелками.

А там и рабочий день, наконец-то, подошёл к концу.

Глава 3

Устало возвращаясь домой пешком, в очередной раз костерила свои способности. Все нормальные люди сейчас едут в битком набитых маршрутках, отдыхают, прижавшись к чьей-то спине, и только следят, чтобы их не вынесли ненароком на ненужной остановке. Я же позволить себе такую роскошь не могла.

Столько эмоций за раз впитать было выше моих сил.

И самое страшное, что чем старше я становилась, тем сложнее мне было абстрагироваться от чужих мыслей и чувств.

Дар увеличивался.

Всё чаще я слышала безмолвные фразы. Когда злилась, в моих руках вспыхивали пламенем предметы. Когда шёл дождь, я отводила его от себя, оставаясь сухой даже без зонтика.

В детстве же всё, что я могла, это пальчиком прорисовывать траекторию дождевой капельке, заставляя её течь снизу вверх или по кругу.

Я любила тоскливую пасмурную погоду.

Потому как в такие дни мама пекла мне вкусности, чтобы подсластить скуку.