Да нужны они мне!

- А теперь запомни, морковка, - я зло усмехнулась, - и ректору этому передай, меня зовут Злата Миленина, и я лучше язык себе вырву, чем назову такого, как ты, братом, а про папашу твоего, вообще, молчу. Для меня он, как был сволочью, бросившим мою маму в роддоме, так и останется навсегда. Просто сегодня вы это подтвердили. А сейчас пошёл вон и не попадайся мне больше. И даже рта не раскрывай о том, что у нас кровь общая. Ты мне никто и звать тебя никак!

Высказалась и сдулась.

Понаблюдав, как парень, растерявшись, хлопает ресницами, уверилась в правоте своих слов. Надо же, прибежал тут своё наследство отбивать. А этот рыжий прыщ ректор... папаша доморощенный. И даром такого не надо. Как хорошо, что не было его в нашей с мамой жизни.

Что она в нём нашла? Как можно было такое любить?

Этот Бронислав, видимо, ещё что-то хотел мне сказать, да передумал и вышел.

- Во дела! - выдохнула госпожа Волынская. - Интересно, а вдова Валевски знает о твоём существовании, Злата? Позорище какое на их головы.

Я пожала плечами.

- Я о них только сегодня узнала, - честно призналась и глянула на дверь, не явится ли ещё кто.

В комнате стало совсем тихо.

Я ощущала такую горечь, что впору расплакаться. Я ведь маленькой девочкой всё папу ждала. На каждый праздник втайне от мамы бегала почтовый ящик проверять. Не пришла ли там бандероль с моей волшебной палочкой. Верила, что напишет он, что помнит обо мне.

А у него другая семья давно, сын почти мой ровесник, и даром ему ни я, ни мама не нужны были. Вспомнив, с какой любовью его вспоминала матушка, не смогла сдержать слёз. Они градом покатились по щекам.

Зарыдав, я спрятала лицо в ладонях.

Не за себя было больно. За маму. Она ведь так его любила. Всю жизнь это чувство в сердце несла и на других не смотрела.

Она любила, а он предал.

Бросил и не вспоминал, воспитывая сына.

Я ещё никогда не испытывала такой ненависти.

Кто-то обнял меня. Расплакавшись ещё сильнее, обняла в ответ госпожу Валынскую.

- Моя мама, - захлёбываясь рыданиями, пробормотала я, - она его ждала. Всю жизнь мне твердила, что такая любовь, как была между ними, вечна, и отец никогда бы по доброй воле её не оставил. Она верила. А он с другой...

Старческая рука нежно погладила меня по голове. Утопая в своём горе, я всё не могла успокоиться и взять себя в руки. Моя обида нашла выход в слезах.

Все молчали, позволяя мне выплеснуть свою боль.

- Ты права, Злата, не признавай их, - голос господина Михаля звучал как-то зло. - Мне больше интересно, чего это они тебя сюда вытащили. Небезопасно в Академии для полукровок.

- Ты чего такое ей говоришь, милый?

- Двое сгинули в тот год, Инесса, и глупо не заметить, что и девушка, и парень были полукровками. И всё это в стенах этого замка."

"- Так сказали же случай несчастный, - прошептала госпожа Валынская.