Снова шаги, и дверь захлопнулась.

Тишина. Я слышала, как Эрик тихо прохаживается по комнате, но словно боится подойти к постели. Возможно, ему так же, как и мне, трудно решиться. Его наверняка съедают внутренние противоречия, или он боится отказа.

Приоткрыв глаза, я вновь нашла его взглядом у окна.

Уперевшись ладонями в подоконник, он следил за каплями дождя на стекле.

Время тянулось мучительно долго.

Я точно уловила момент, когда он, наконец-то, подошёл к постели.

Лёгкое шуршание, и тёплое дыхание согрело мой висок.

От волнения у меня вспотели ладони.

В моей голове заметалась маленькая Злата и завопила: ""Что делать? Какой кошмар!

Нас, кажется, будут любить""

Может открыть глаза и признаться, что не сплю?! Нет! Лучше громко захрапеть. Как бабушка, с похрюкиванием. А может сразу обхватить его руками за шею и повалить на себя.

О, да!

Эта мысль казалась такой чарующе прекрасной. Но мне мешало это проклятое воспитание и предрассудки. А ещё банальный страх быть непонятой.

Я себя чувствовала сплошным комком противоречий — и хочется, и колется, и мама не велит.

Главное, сейчас не покраснеть от смущения, тогда он точно поймёт, что я вожу его за нос.

- Рыбонька моя, а я знаю, что ты не спишь, - тихий мужской шёпот вызвал у меня приступ паники. Так и хотелось открыть глаза и доказать ему, что я не просто сплю, а ещё и вижу сны. - Да брось, Злата, ты затаила дыхание. Ты попалась, русалочка.

Я чувствовала, как он смотрит на меня. Уголки моих губ задрожали: я понимала, что палюсь, но всё не могла решиться открыть глаза.

- Неужели так страшно?

Я не двигалась, идя на поводу у своего упрямства. Глупо? Да! Но, увы, ничего я не могла с собой поделать.

- Ммм, раз ты спишь, то не почувствуешь моих ласк, не узнаешь, где я касался тебя. Выходит, мне можно всё!

Сглотнув, я рвано выдохнула. От его слов мне стало невыносимо жарко, особенно внизу живота. Там словно бабочки запорхали, нет, они там на вертелах крутились, зажариваясь до корочки.

- Я не стану тебя будить, так уж и быть, - губы Эрика скользнули по моей щеке и замерли у самого уха. - Хочешь, я покажу тебе сон, в котором буду любить тебя. Невыносимо долго, чувственно, заставляя трепетать и стонать в моих руках. Это будет наш общий сон, длиною в жизнь."

"Его рука проникла под плед и легла на моё бедро. Даже через ткань сорочки я ощущала идущий от неё жар. Кажется, мне пора ""просыпаться"" и решать, останавливать его или нет. Только не хотелось. Совсем.

- Да брось, Злата. Тебе же нравятся мои поцелуи. А представь, что может последовать за ними. И всего-то нужно набраться смелости, - я не подавала признаков бодрствования. -Не может быть, чтобы ты и вдруг такая лань боязливая!

- Да сами вы, господин Альтовски, парнокопытное, - выпалила я и резко села, прижимая к себе покрывало.

Проклятое любопытство.