Меня занимала мысль, говорил ли ей кто-нибудь, что первой их обнаружила именно я.

– Мы ведь их совсем не знали, так что ничего личного здесь нет. И дом тщательно вычистили – поменяли ковры и все такое… Я хочу сказать, что, должно быть, в истории всех домов есть и немного плохой кармы, не согласны? Особенно у старых. – Это прозвучало так, будто она долго репетировала.

– А как же дети? – Я просто не могла представить себе, как они сказали им об этом.

– Детям мы ничего не говорили.

* * *Мои худшие страхи подтвердились, когда Бен вернулся домой.

– Мамочка, ты веришь в привидения?

– Нет. А почему ты спрашиваешь?

– Ну, все думают, что мертвый дядя будет гоняться за этими детьми. За то, что они заняли его дом.

– Не говори глупостей, Бен. И я надеюсь, что никто из вас их не расстраивал. Ведь это как-то не по-доброму, правда? Они ведь новенькие и, наверное, немного волнуются.

– Я ничего не говорил. А вот Эмили Прайс сказала, что мертвый дядя превратился в призрака. Она говорит, что там была куча крови и что ты ее видела. Ты ее правда видела, мамочка? Потому что если она врет, то я могу ее поколотить за тебя.

"

"– Достаточно, Бен. Никто никого не должен колотить. Особенно девочек. Никогда! – Я начинаю нервно тереть пармезан над его тарелкой с пастой, руки у меня дрожат. – Послушай, в мире существует много разных вещей, но призраков не бывает. И дома́, города и люди опять могут стать счастливыми, даже если с ними в прошлом произошло что-то плохое или печальное. То, что было в прошлом, уже не важно.

– Правда? – Сын посмотрел на меня очень пристально, и я поняла, что не смогла его убедить.

 – Мне кажется, что это – кошмар. И лучше бы ему не приглашать меня поиграть, потому что я не пойду. – Тут он широко раскрыл глаза. – Особенно в Хэллоуин.

* * *Вторая неожиданность случилась буквально на следующее утро, и началом всему был таинственный звонок от секретарши Марка, Полли. Она попросила меня перезвонить женщине, о которой я никогда не слышала, и подчеркнула, что дело не терпит отлагательств. Я записала «Эмили Галлахер», но не смогла вспомнить ни этого имени, ни номера телефона.

– Мистера Эдвардса рядом нет? – Эмили говорила приглушенным голосом, что добавляло интриги всей ситуации.

– Нет, а в чем дело?

– Отлично.

После этого Эмили Галлахер заставила меня поклясться в том, что я сохраню весь разговор в тайне, а потом объяснила, что она входит в оргкомитет гала-ужина ежегодной Национальной премии в области рекламы, который пройдет в Лондоне, и что оргкомитет очень расстроило решение мистера Эдвардса не принимать в нем участия в этом году.

Первой моей реакцией было раздражение.