Чувствую, что Мухоматов пребывает в каком-то пиетете перед владельцем этого имени.

— Или… ты будешь послушной девочкой и добровольно, — поднимает массивный палец вверх, подчеркивая значимость этого слова. — До-бро-воль-но! Пойдешь и развлечешь этого мужчину, задобришь… Если вдруг проговоришься о нашем уговоре…

Замолкает, но в страшных глазах словно лезвие проскальзывает. Направленное прямо на мою незащищенную плоть.

— Добровольно. Варвара. Будь податливой кошечкой и с тебя взятки гладки.

— П-почему именно я?! — наконец, выдыхаю едва слышно. — Есть много женщин, готовых на… — не могу подобрать слов, — на такое… я… я не подхожу для такой роли… не справлюсь…

Кавказец оголяет крупные щербатые зубы в улыбке.

— Как раз фишка в том, Варечка, что ты не подходишь… Валид не любит ширпотреб. У Барса вообще много пунктиков, поэтому я и говорю. Выбор, краса. Идти добровольно к уважаемому человеку, развлечь его, или решим вопрос иначе, мои ребятки на такую кисулю уже слюной исходят…

Жмурюсь от ядовитых слов и понимаю, что за доброжелательной интонацией скрывается зверь, от которого пощады просто не будет.

— Это словно кошмар какой-то, сон страшный, — поднимаю руки и прикладываю их к вискам.

— Детка, одна ночь и наутро Вахит, — короткий взгляд на того самого жуткого с лицом в шрамах, — отдаст тебе твой документ и довезёт до любого места, которое укажешь.

Опять приподнимает бровь и проводит пальцами по бородке, довольный своим предложением.

— Видишь, дядя Айрат может быть добрым…

— Как мне понять, что вы не лжете? Что отпустите меня?

Темнеет у него взгляд, подается вперед, облокачивается о стол массивными руками.

На мгновение мне кажется, что отдаст приказ своим людям.

Но Мухоматов лишь выдает глухо.

— Мое слово — закон. Наутро будешь птичкой вольной. Только у моего предложения есть срок. Либо ты соглашаешься прямо сейчас и топаешь с Вахитом в тачку и пулей до места назначения, ну про второй вариант, думаю, ты все понимаешь…

— Бред какой-то, — вырывается из сжатых зубов.

Вскидывает брови.

— Борзо говоришь, Варя, не советую. Итак, время тик-так. Что же ты решаешь, милота моя?

Резко встает из-за своего стола, и я понимаю, что сам хозяин клуба весьма и весьма крепкого телосложения.

Пока мужчина приближается, я делаю шаг назад и утыкаюсь в живую стену секьюрити, дергаюсь раненой и загнанной птичкой.

Но тяжелая рука мужчины на моем плече резко останавливает всякое трепыхание.

— Что именно вы от меня хотите?! — спрашиваю наконец, всхлипывая.

— Вот это уже деловой разговор.

Смотрю на мужчину со всей настороженностью, а самой кажется, что кино смотрю, что не может этого всего происходить со мной. Невозможно просто.