Ты будешь под присмотром, пока я свои вопросы порешаю.

Вроде бы мне и радоваться нужно. Еще недавно я боялась оказаться запертой в его доме пленницей, а сейчас отчего-то кажется, что Валид меня отпускает и от этого становится больно.

— А… а ты? — спрашиваю совсем тихо.

— Утром и днем — делай что хочешь. Институт, учеба, подружки. С бандой, что тебя Мухоматову слила, я разберусь, не переживай, носа не покажут. А вот вечера и ночи, Варя, твои заняты всегда! Ты должна быть свободна, потому что я буду приходить к тебе.

Прищуривается, смотрит на меня секунду-другую и мир, который я опять себе напридумывала, летит к чертям. Ломается вдребезги.

Мне на долю секунды показалось, что я значу для него что-то, а сейчас…

Молча отворачиваюсь.

Мысленно повторяю, как мантру. Только бы не расплакаться. Только бы не расплакаться.

Только предательская слезинка падает на щеку, скользит к подбородку, а Валид резко разворачивает меня и смотрит в глаза.

— Почему плачешь? — спрашивает, хмурясь, явно не понимая причин моего смятения.

Не отвечаю. Не знаю, как и что сказать.

— Варя.

Давит одной лишь интонацией, и я срываюсь, слезы уже льются градом.

— Ты… ты хочешь… сделать из меня свою куклу! Содержанку… Ту, которая ждет тебя и молча исполняет то, что нужно… Но… я так не могу, Валид. Не хочу. Я не могу быть содержанкой влиятельного мужчины. Для меня это оскорбительно. Все равно, что… что…

Не договариваю. Даже слово выговорить это не хочу. Разницы нет. То, что он предлагает — это любовь за деньги…

Качает головой. Тянет уголок губ в ухмылке.

— Сделай я такое предложение любой другой — прыгала бы от счастья… Я ведь больше одного раза ни с кем не сплю, Варя…

— Так сделай! Пусть прыгают! А меня оставь в покое! Я… я хочу… в свою жизнь… обычную и понятную… Где нет тебя и твоих конкурентов, врагов, друзей и прочих… Я отношений хочу… жить хочу, встречаться с парнем, ходить в кино, гулять, держась за руки, и целоваться!

Так резко хватает меня и вбивает в стену, что у меня воздух из груди вылетает.

— Других. Не. Будет.

Рявкает так, что мне дурно становится.

— Любой, кто осмелится подойти, будет в бетон вкатан!

— Валид… — шепчу едва слышно…

Глаза широко распахиваю и на него смотрю. Как скулы у него белеют, как глаза становятся черными и беспросветными.

— Ты мне только что сказала, что суженый я твой, а теперь мне про других мужиков впариваешь?!

Сглатываю едкий ком и опускаю руки на его плечи, скольжу по шее вверх к колючим щекам, заглядываю в глаза.

Что-то между нами происходит. То, чему я названия подобрать не могу. Но чувствую. Ниточка от меня к нему.

— Я не про это говорю, я про отношения. Про доверие. Уважение.