Люди за этим красивым столом обладают баснословным богатством и властью, и это по-настоящему пугает, потому что, помимо игры в покер, здесь ведется и другая игра… разгадать которую я не могу, но буквально нутром чувствую некую недосказанность…

— Воздерживаюсь!

Отвечает на ставку сальный мужик с редкими рыжими волосиками. Замечаю, как он начинает потеть так, что уже пот по носу стекает.

— Пошла вон, дура! — рявкает вдруг на свою спутницу и отшвыривает ее наманикюренные пальчики от себя.

Через минуту этот мужчина по имени Лев Дмитриевич встает и отходит, явно проиграв… двадцать миллионов…

— Ну что же, господа, разогрев прошел на славу, пришло время для настоящих ставок…

Глава 17

Напряжение в зале вырастает в разы. У дверей становятся охранники. Под пиджаками, мне кажется, что я вижу очертания кобуры.

То есть здесь вооруженные люди охраняют все входы и выходы. Пугаюсь и отчего-то сильнее пальцами впиваюсь в спинку стула Валида.

— Ну что же… давайте поставим. Что ставишь ты, Илюша? — спрашивает и смотрит на блондинистого мужчину, который за все время игры не выдал ни единой эмоции на холеном лице.

— Завод, — коротко отвечает тот, и Шилов утвердительно кивает, а я понимаю, что здесь собравшиеся играли все это время не на деньги. Здесь иные цели и совершенно другие ставки.

— Хорошая ставка, принимаю, — отвечает Сергей Сергеевич и переводит взгляд на Мухоматова. — Ну а ты?

Владелец клуба улыбается массивными широкими губами и бросает взгляд на Валида, только после этого выдает:

— Ко мне попали интересные документы. Информация заинтересует сферу бизнеса и металлургическую отрасль. Ну, короче — компромат, который может стоить имени и репутации, ну и чего мелочиться, нескольких ярдов тунгусских эвриков…

Мерзостное у меня ощущение от этого мужчины, от его фраз, от улыбки и сальных глаз, которыми он скользит по присутствующим женщинам, словно выбирая себе объект для утех.

— Отличная ставка, — опять улыбается Сергей Сергеевич, но его оскал холодный, пугающий и глаза у него бездушные, мертвые.

Мама часто говорила, что глаза — зеркало души, а вот у него две черные дыры там и души нет, выжжено все.

— Моя ставка, господа, будет также уникальна. Ставлю на кон “одолжение”…

Повисает пауза, а я не понимаю, что Шилов имеет в виду и почему так оживляется Мухоматов, словно ищейка, взявшая след, вытягивает голову в сторону седовласого мужчины.

— Щедро, — выдает, чуть ли не присвистнув, и Шилов переводит взгляд на Валида.

— Ну что же, господин Байсаров, твой ход, дорогой мой.

Напрягаюсь вся. Атмосфера в этой комнате раскаляется. Я буквально фибрами чувствую, что грядет что-то очень серьезное. Взрыв.