Глава 19

Выхожу из кабинета ректора и борю в себе желание хлопнуть дверью так, чтобы у них с той стороны штукатурка обсыпалась! И желательно на их же пресные рожи!

Перевожу взгляд на стол в приемной и вижу, как пончик устроила себе чаепитие, похоже решила, что раз у начальника столько посетителей, то можно не напрягаться и уже не рыться в документах.

— Ну что, Леонова, получила по первое число? — Господи и этот человек сидит в приемной ректора? Серьезно? Она даже не знакома с обычными правилами приличия и лишена хоть какого-то воспитания. Произнося эту фразу, из ее рта, вылетают куски вафель и все это добро приземляется на документы у нее на столе.

— Вы следующая на очереди, — мило улыбаюсь, настолько мило, что сам бы дьявол мне аплодировал. Марь Иванна давится вафлей, заходится в кашле.

— Что? В каком это смысле? — Я даже не хочу думать о том, что она могла слышать. Хотя… например я сейчас не слышу ничего, что происходит в кабинете, хоть и стою сразу у дверей. Хорошие двери или котики просто накинулись друг на друга без слов?

Приближаюсь к секретарше, ох, гореть мне в адском котле за такие шутки. Но я просто закипаю от злости, а это фея болотная уже давно заслуживает волшебного пендаля… Так что…

— Егор Владимирович, интересовался у меня, как у старосты группы, нет ли в нашей группе ответственного человека на роль секретаря. — Вижу, как ее глаза вылазят из орбит, — сказал, что, если вы не разберетесь со всей документацией до конца рабочего дня, — показываю пальчиком на шкаф с документами. — То отправитесь на кафедру философии, будете там завалы разгребать.

Бинго! Ее лицо зеленеет, Марь Ивана в свое время слюни пускала по Ларинцеву. Волочилась за философом, как самая последняя… А Ларинцев оказалось любил более спортивных и подтянутых женщин и в свою очередь бегал в самом прямом смысле этого слова за нашей физручкой. Какие же страсти были в прошлом году…

Весь универ знал, когда физручка выходит на стадион и бегает кругами. Поэтому в это время все студенты прилипали к окнам, которые выходили на задний двор универа и наблюдали как философ наматывал круги за физручкой. Нужно было отдать мужику должно, он оказался настойчивым и упорным.

Потом как уже ходили слухи, на одном из преподавательских сабантуйчиках. Философ от волнения немного перебрал, все-таки Лидия Николаевна была красивой женщиной… перенервничал мужик. И тут наша Марь Ивана и воспользовалась и положением, и беззащитностью пьяного философа, и где-то в уголке все-таки его оприходовала.

Что ей потом устроил Ларинцев… ох, вот кстати с того момента его истерики стали набирать такие обороты, что страдал весь универ! Понятно, что физручка и знать его после этого не хотела, а Марь Ивану послали далеко и надолго.