Совсем новый. Был.

«Ты пробьешь своей башкой ограждение».

Что ж, моя злая Эльза, твои слова оказались пророческими.

Когда машина безопасности увозит меня с трека, в окне вижу, как убирают обломки моей машины. Задняя часть полностью оторвана.

По разговорам понимаю, что после того, как я спасся, загорелись батареи и тушили пожар второй партией огнетушителей.

– Майк, ты можешь шевелиться? Говорить? Опиши, что чувствуешь? – не отстает маршал, он же оказывает первую необходимую помощь.

– Со мной все в порядке. И разговаривай со мной нормально. Я просто попал в аварию.

Сука.

Меня заводят в медицинский центр.

Тут же окружают. Английская речь сейчас раздражает, и я хочу слышать родной итальянский.

И кофе. Крепкий эспрессо после ужина, как и полагается в моей родной Италии.

На руки смотреть сложно. Они воспаленные, красные. Ноют.

Мне наложили холодный компресс. Все тело стало болеть очень сильно – особенно левая нога. Возможен перелом. Я все равно попросил оставить меня на минуту в покое. С медицинской точки зрения это не есть правильно. Но… Плевать.

Я, наконец, остаюсь один в этом кабинете и даже не могу уложить голову на ладони, растрепать волосы, потереть глаза.

Чувствую себя дерьмово. Дерьмовее некуда. Не самое приятное начало чемпионата. Еще и в новой команде, и на новом болиде.

Отвлекает стук. И меньше всего я хочу видеть ее. Только вот знаю, что там она.

***Авария Майка будет признана самой страшной в этом чемпионате."

"Глава 12. Таня"

"– Ты немаленький, Марино, ты…

На большом экране в довольно уютном офисе команды показывают кадры с аварии Марино. Стоит мертвая тишина. Мы видим огонь, осколки и части болида, продолжение движения машин, но на более низких скоростях, маршалов, которые спешат к месту аварии.

А вот Майка в кадре нет.

Я чувствую, как немеют руки, затем ноги. Уже не понимаю, как вообще можно стоять, когда все тело оцепенело от страха.

Шепот слышится позади.

«Это плохо, если не показывают гонщика. Что-то случилось…».

Мне стоит многого, чтобы не повернуться и не прокричать на весь пит-лейн, что с ним все в порядке, он просто… Не в кадре.

Этот придурок не может умереть!

– Двенадцатый номер в порядке, – слышу и облегченно выдыхаю. Мы все это делаем.

Затем Майк попадает в объектив камеры.

Внешне с ним и впрямь все в порядке: черный комбинезон, растрепанные волосы, поджатые от переживаний губы и бегающий взгляд.

Мой выдох рваный.

Делаю шаг в попытке выбежать к нему, но осекаюсь. Нельзя, не пустят. Глупо.

– А где сейчас Майк? – спрашиваю.

Я помощник его менеджера. Мне можно ответить, я вправе это спросить. Голос при этом неровный, дрожащий.

– В медицинском кабинете.

Вылетаю из офиса и несусь в незнакомую мне часть. Там такое скопление людей, что меня никто не замечает. Опускаю взгляд и прислушиваюсь.